Дневник мамы

Окончание. Начало в № 4 (73)

17 апреля, нам 48 дней
Целый день возле люльки

Девочка наша засыпать совсем не желает, прерывает бодрствование только, чтобы поесть. От нее не отойти – жалобно кричит, призывая. А стоишь рядом – молчит и во все глаза смотрит. Вот и приходится стоять рядом, петь или читать книжки. А домашние дела напрочь заброшены.

20-23 апреля, нам 51-54 дня
Страстная неделя и Пасха Христова

Когда родилась Анна, конечно, не стало никакого времени на молитвенное правило − ни утром, ни вечером. Сквозь сон и усталость всплывало во мне только самое памятное – Отче наш… Царю Небесный… Богородице Дево, радуйся… Верую… да еще Пасхальные песнопения, особенно часто – днем, за кормлением дочки, когда хоть как-то уже начинаешь соображать. А утром и вечером никаких сил нет… И еще жила молитва обо всех, кого люблю, своими словами. Мне казалось этого мало, и я очень переживала… Прошел месяц. Как-то, укачивая Анну, прочла у Сергея Фуделя¹, как однажды ночью он молился в пустой, без икон, комнате многоэтажки в московском спальном районе, где, конечно, не было храма. Подошел к окну и молился Небу. И так это было ему легко… Что это точно так, я теперь знаю. В часы долгих укачиваний Анны, в ее непонятной боли и криках, молитва изливается сама собой. Чувствуешь себя почти так же, как в храме – стоишь перед Богом. Даже колыбельные потихоньку сами собой перетекают в молитвы. И незаметно мы втянулись – и я, и дочка. Очень часто теперь утренние молитвы я с радостью прочитываю на балконе, когда приношу туда детку для первой утренней прогулки-сна. Таким же образом мы читаем с ней Евангелие или Псалтирь. Малышка мирно и скоро засыпает, а моя душа просто-таки ликует, нашедши такое неожиданное разрешение противоречия. И силы откуда-то взялись… Впрочем, я точно знаю – откуда. Как-то даже и не было никаких сомнений у нас с Андрюшей – брать или не брать с собой Нюту в Пасхальную ночь в храм. Конечно, брать! …Пустите детей приходить ко Мне… (Мк. 10,14). Вот мы и пошли, взявши с собой коляску. И Нюта очень радовалась, совершенно не хотела спать, все глядела кругом и удивлялась. Конечно, и устала тоже, ведь ежедневный режим жизни вдруг изменился. И поплакала немножко от усталости. А кушала прямо в храме, совершенно спокойно и с аппетитом. А как к Чаше подходить – уснула крепко, так ее, спящую, батюшка и причастил, нежно и аккуратно. После Пасхальной Литургии мир всегда совершенно другой – чистый, святой. Идем домой по спящей в глухой ночи улице, на небе сияют звезды, скоро утро. Нюта дремлет в коляске, просыпается дома лишь для того, чтобы поесть, и снова засыпает глубоко, часов до десяти утра начавшегося Светлого Христова Воскресения.

26 апреля, нам 57 дней
Когда папа поет песню

Когда папа поет песню, Нюта затихает и слушает. Папа у нас знает великое множество песен. Из всего богатства я выбираю протяжные народные или красивые, грустные романсы. А папа еще добавляет от себя бравурные советские марши. Видимо, чтобы по контрасту лучше воспринималось. Нюта переводит глаза с мамы на папу и наслаждается. Особенно ей нравится, если мы поем вместе. Тогда полагается нам награда – сияющая улыбка.

28 апреля, нам 59 дней
Вечером

Вечером, когда все в доме готовятся ко сну, бывает и у нас торжественно и тихо. Вымытая, накормленная Анна мирно лежит в пеленках в полутемной комнате рядом с любимым книжным шкафом и, в который раз, неотрывно на него смотрит. Круг от настольной лампы освещает ее серьезное лицо. Она думает. О чем, интересно? И я думаю, на нее глядя, как диковинно сотворен человек. Вот всего месяц ей, а она уже может быть совершенно отдельна от меня и довольно долго. Может уходить в свои глубины, где живут недоступные мне младенческие мысли. И может, когда захочет, перекидывать мостик и возвращаться из своих одиноких мечтаний ко мне, в тепло объятий и сытость. Зависимость и независимость детства от мира взрослых. А еще говорят, будто ребенок − чистая доска, пиши, что хочешь. Нет, неправда. Может быть, он − дом, полный разных диковин, в который не всякому и войти-то можно?

3 мая, нам 64 дня
Может быть, это старомодно…

Может быть, это старомодно, но нам показалось значительно и прекрасно – посадить возле крылечка деревцо, Анино дерево − тоненькую сирень. Пусть растет вместе с дочкой. Также, наверное, старомодно – дарить книги с надписями на форзаце по случаю рождения. Но нам нравится искать теплые слова и сохранять их на память. Подрастет девочка, возьмет в руки книжки – и пусть согреется ее душа любовью писавших ей и даривших. Без любви ведь не вырастешь…

18 мая, нам 79 дней
Стирка в четверг

Стирала и сушила белье на солнышке. Почему-то, когда вижу развешанное на длинной, через весь двор, веревке белье − детское и взрослое, всегда хочется это сфотографировать. Странное желание еще с юношеских, «путешественных» лет – в альбомах полно таких фотографий из разных мест. Может быть, оттого, что кажется, будто в этих картинках заключена сама квинтэссенция жизни – простой и доброй. Кажется, что в таком доме должна жить счастливая и дружная семья, которой нечего стыдиться своей бедной стираной одежки. Благодаренье Богу светится в этих пеленках, трепещущих на ветру, как флаги.

25 июня, нам 117 дней
Радуга

Опять невероятная жара – земля трескается, покрываясь глубокими морщинами, жадно впитывает влагу по вечерам, когда таскаем воду в лейке на огород, и ждет дождика. Нюся измаялась от жары, громко плачет, но зато здорово загорела, такая румяная, смугленькая. Прячу ее в тенек под яблоню, она жадно пьет воду из бутылочки, притом держит ее сама обеими руками! И, наконец, вечером, милость Божия – дождик. Льет потоком с крыши, у крыльца − настоящий водопад и огромная лужа. Нюся зачарованно смотрит на это нашествие воды. Сразу сильно запахло жасмином, стало легче жить. Но главная радость была еще впереди. Сквозь ливень сияло солнце, и через несколько минут небеса украсились радугой, огромной, яркой, в полнеба, как рисуют в детских книжках. Это первая Нютина радуга.

5 июля, нам 127 дней
Грустные мысли

Плохо, стыдно, противно… Чувствуешь себя, как в детстве, когда вытворяли что-нибудь недостойное. Раньше мечталось: будет вокруг меня куча детишек, сколько всего мы с ними сделаем… И Господь даровал мне материнство. А я совершенно забыла о трудах по возделыванию сада, забыла о колючках и сорняках, размечтавшись о будущих розах. Позабыла, что требуется в этом деле бесконечная сила сердца и неистощимое терпение. Наверное, прорываются зубки, дитя плачет и днем и ночью. Мама, уставши за день, валится с ног, разжимаются руки, держащие детку в объятьях. Вот-вот вынырнет у спящей на ходу мамаши. А дитя все плачет, уже не надрывно, а так, стонет на высоких нотах, не переставая. И мама сердится, негодует, велит замолчать. Ни капельки тепла и любви, даже простого мужества, чтоб потерпеть, – нету. А как же, если бы деток было несколько? Терпи, мам, терпи. Перемелется, мука будет, так, кажется, говорили мудрые люди.

3 сентября, нам 188 дней
Под колокольней

Под колокольней у нас в храме – детское место. Точнее, материнский клуб и детская площадка одновременно. Под лестницей на колокольню стоит скамеечка, где всегда во время службы одна-две мамочки кормят своих младенцев. Здесь же обмениваются материнскими советами и новостями. Сюда спасаются бегством с вопящими голодными или уставшими малышами, чтобы не мешать молиться остальным. Здесь к концу Литургии скапливаются ребятишки постарше, в ожидании Причастия. Здесь робко стоят праздно зашедшие или только начинающие свой путь в Церкви взрослые.

22 сентября, нам 207 дней
Нежный лепет

Потоки нечленораздельных звуков сменились отчетливым, повторяющимся лепетом. «Пя-пя», «ди-ди», «ав» и «брр» украшают наше общение. В минуты особенного восторга дочка ухватывает язычок губами, выпускает пузыри, и вместе с ними вылетает «брр». Все чаще и чаще Анна поворачивает голову, когда окликаешь ее по имени.

23 сентября, нам 208 дней
Снова под колокольней

Открывшиеся новые возможности «говорения» и беспрерывное ликующее пение снова загнали нас в воскресенье под колокольню. Иначе людям в храме совершенно невозможно молиться. Особенно Нюся оживляется, когда звучит Евангелие или Апостол, и ликующий лепет прямо-таки врезается в благоговейную тишину храма. А может, мне это так от стыда кажется? Мне-то хочется,чтоб детка была тиха и благочестива, чтоб можно было петь с хором, и вот Господь врачует родительское тщеславие. Краснея, мама пытается усовестить дочку, а она поет еще громче. Мама сердится и выбегает из храма под колокольню. Дочка затихает и смотрит на маму с недоумением. Так и гуляем почти до самого Причастия. Когда-то давно, еще до замужества, я особенно любила наблюдать маленьких деток в храме, которых у нас очень много. И никогда не могла удержаться от осуждения нерадивых родителей, которые сами молятся, а за детьми не смотрят. Маленькие плачут, кто побольше – шумят или бегают по храму.Думалось тогда: «Вот у меня бы ни за что так не было! « И вот у меня – так. Дитя мое тоже верещит и мешает молиться. Конечно, всем нам надо учиться смирению и любви, но все-таки храм – дом тишины. И вот приходится учиться сосредоточенной молитве под колокольней, а то и на улице − гулять с деткой на руках, а душой быть в храме, напевать ей на ушко службу в надежде, что скоро утихомирится, и мы снова войдем под святые своды и постоим тихонько. Учиться никого никогда не осуждать, хотя это ох как непросто грешному человеку…

7 октября, нам 222 дня
«Нельзя» и «хочется»

Встретились, наконец, два серьезных противника – «нельзя» и «хочется». Всего семь месяцев человеку, а и ему, оказывается, уже приходится воевать с собственной натурой. На окнах возле нашей кровати новые, очень приятные на ощупь шелковистые занавески. Это Анна уже давно поняла, потеребив их неоднократно. Но силушки-то в руках прибавилось, и занавески трещат, грозя оторваться. Вот и возникло «нельзя». А ведь «хочется», интересно, весело! И Анна стремительно перемещается по кровати, вначале по-пластунски, потом на четвереньках. Хвать! Вот она, занавеска! А мама говорит строгим голосом: «Нельзя!» Нюся останавливается в нерешительности. И опять движется вперед. Ведь «хочется»! Но и папа говорит: «Нельзя»! Нюся оглядывается на родителей еще и еще. Наверное, это значит: «Ну, пожалуйста!» Нет, нельзя! Вот тебе всякие тряпочки, шнурочки, деревяшки – щупай и дергай на здоровье, а занавески оставь в покое. Нюся отворачивается от окна и ползет в нашу сторону. Папа с мамой ликуют. Они-то знают, как трудно одолеть себя, когда «хочется»!

24 октября, нам 239 дней
Любовь

Случайно встретила фразу: «Господь любит каждого больше всех». Вот это да! И ведь на самом деле так. А мы так любить не умеем. Вообще я очень долго думала, что любовь – это такое прекрасное, возвышенное состояние души, когда все тебе милы. А на самом деле… Оказывается, это действие, а не состояние, притом действие часто совершено обыкновенное, рутинное, ежедневное, чего я раньше никогда не понимала и не ценила. Анна с Андрюшей потихоньку учат меня любить. Мыть тарелки без досады в сердце на бесконечную грязь и постоянную необходимость греть в печке воду, чтобы что-то отмыть или постирать. С легкостью вставать ночью и ласково кормить прожорливую дочку. Не ругаться на чем свет стоит, когда под напором дождя протекает ветхая крыша. Как говорит батюшка в нашем храме, конечно, мы не святые, но давай попробуем жить так, как будто мы ими уже стали, – не раздражаться, не унывать, не перечить, а все самое обыкновенное, домашнее делать ради Христа. Привычки прежней, бездетной жизни исчезают очень трудно. И главная из них – всецелая принадлежность себе: своим мыслям, чувствам, желаниям… Не искать в
другом себя – вот задачка-то!

17 января, нам 324 дня
Лекарство от уныния

Утро, день, вечер, ночь, утро, день, вечер, ночь. Закрутишься так, что и в окно некогда посмотреть. Вдруг кухня вся как-то светлеет – оказывается, там, на улице, солнце, которого уже два месяца не видали. А вот другой маленький подарок, лекарство от уныния, которое часто нападает от суеты. Дочка стоит, опершись животиком на диван, и рассматривает книжку с картинками. Увлеклась, отстраняется от дивана, переворачивает странички и стоит, как ни в чем не бывало. «Ну и пусть себе стоит», − устало думает мама и собирается опять что-то там делать – стирать, гладить, готовить. Стоит?! Как стоит? Сама?! Сама! Ничего себе! Незаметно для нас прибавились еще силы в детке и вот − стоит, будто всегда так было. Мама ждет не дождется папу, чтобы сообщить счастливую новость. Какое там уныние!

12 февраля, нам 350 дней
Пошла!

Вот и дождались. Теперь Анна не ползающий, а человек прямоходящий. И сама, наверное, удивляется, что может ходить, как папа и мама. Интересно, что с пустыми руками она пока ходит с трудом, а стоит дать что-нибудь в руки – топает гораздо увереннее и быстрее. Собственно и ходить она так научилась – пошли утром на кухню кашу варить, дала Анне в руки два маленьких пакетика с молоком, и она, забыв, что ходить еще не умеет, вдруг затопала следом. Я думала: ну, сделает пару шагов, как обычно, и шлепнется. А она все шла и шла, пока не испугалась собственных новых возможностей и присела на корточки. Опять и опять, глядя на дочку, не устаешь удивляться, как нежно и вдохновенно лепит Господь человека. Как каждому в свой срок, ни раньше, ни позже, дает родиться, задышать, поползти, пойти, сказать первое слово. И дальше, без конца, во всю жизнь ведет человека с любовью за руку. Только бы сам человек не вырывался и не убегал. Ну почему, почему нужно прожить уже такую длинную жизнь, наделать кучу ошибок, родить, наконец, дитя, чтобы это понять и обрадоваться? Глядя на вышагивающую детку, наверное, и самый самоуверенный человек не скажет – это я сделал. И куда девается это радостное смирение удивления, когда мы начинаем учить дитя мыслить, читать, писать? Почему в школьных буднях эти мысли возникают так редко? Ведь и там не всё зависит от учителя, от методы, от ученика. Не всё. Помни об этом, помни.
Все фото из нашего семейного архива

¹ Фудель С.И. Собр. соч.: в 3 т. Т.1.У стен Церкви. М.: Русский путь, 2001

Елена Литвяк

Журнал «Лампада»

Объявления

Задайте нам вопрос

Дневник мамы