Малая закваска квасит все тесто

Есть люди, которые не нуждаются в пространных представлениях. Достаточно назвать – и перед вами встает известный и знакомый образ. Светлана (теперь чаще и Сергеевна) Журова. И видится отутюженный лед, и слышится характерный звук скользящих коньков, и дышится… почти не дышится от сжимающего сердце ожидания. Победа! Светлана Журова стала чемпионом страны в 1991 году. Это был ее первый высокий титул. И последний в этом ранге: в том же году Советский Союз исчез с географической и политической карты мира. Однако жизнь продолжалась, и Светлана продолжала мчаться по своей ледяной дороге. С 1996-го по 2006-й – пять побед на чемпионатах России, две на чемпионатах мира и золотая олимпийская медаль на зимних Играх в Турине. Не слабо. А Светланой Сергеевной она стала вовсе не «под грузом лет» – Журова все так же молода и красива – положение обязывает. На табличке у двери ее кабинета теперь написано: заместитель председателя Государственной думы Российской Федерации. Но что самое-самое. Она подлинно верующий, православный человек. А как это важно не только для него самого, но и для окружающих, – едва ли нужно объяснять. Именно это, последнее обстоятельство и побудило меня попросить Светлану Сергеевну о беседе для читателей «Лампады». Павел Демидов.

– Не могу начать ни с какого другого вопроса. Вы родились 7 января. Наверное, для Вас это не просто личная дата, так?

– Бабушка первая обратила мое внимание на особенность этого дня. Но, честно говоря, в детстве я не ощущала этого. Помню, под покровом моего дня рождения мы тайком праздновали Рождество Христово. Осознание стало приходить, когда в стране начало меняться отношение к Церкви. Я, например, крестилась, когда мне исполнилось 18 лет. И это было абсолютно мое решение. Мы были на соревнованиях в Алма-Ате. Пришли к священнику 7 января. Он сказал, что в праздник крестить не положено, но когда узнал, почему я хочу именно сегодня, согласился. Я, по сути, родилась во второй раз.

– Насколько я понимаю, семья у Вас была верующая.

– Как вам сказать... Все были с партийными билетами. Вот и считайте. Разве что бабушка моя… А дед критически на нее поглядывал, потому что он был настоящий коммунист. Бабушка была по-деревенски мудрой, веру исповедовала, но не навязывала. Само существование в семье верующего человека уже не проходит для других бесследно.

– Как сказано у апостола Павла в Послании к Галатам (5, 9): «Малая закваска заквашивает все тесто».

– Совершенно верно. Присутствие бабушки ощущалось. Я уж не говорю о видимых атрибутах веры – окропить святой водой ребенка, пристыдить его,если ведет себя не так, вспомнив при этом Господа. Все эти детали вошли в мою жизнь, я их запомнила с детства, так что ко времени, когда я осознанно пришла ко Христу, я была органично к этому подготовлена. Обе мои бабушки всячески поддерживали во мне огонек веры, то есть я жила в Боге. Или с Богом, что одно и то же. А внутри семьи обе они были словно каркас веры.

– Но вопрос о том, чтобы Вас крестить в младенчестве, не стоял. Так? Как это, собственно, и было в большинстве семей в то время.

– Да, конечно. Может быть, моя бабушка тайно меня и крестила, как нередко случалось тогда. Сейчас, к сожалению, уже некого спросить…

– Не исключено, что Вы крещены дважды?

– Поскольку наша семья если и была невоцерковленной, то, во всяком случае, никак не безбожной. Поэтому такое возможно.

– Но та вера, которая была внутри Вас, которая шла вместе с Вами… Как это было? Она шла параллельно Вашей мирской жизни или Ваша жизнь все же текла в русле этой веры? Можно ли сказать, что Православная вера все же корректировала Вашу жизнь?

– Думаю, это было как-то все вместе. Да я, честно говоря, и не особо задумывалась над этим. Еще некрещеной, я была убеждена: русский человек, к тому же родившийся в России, не может исповедовать никакую другую религию, кроме как Православие. Я к тому времени прочитала довольно много буддистских философских книг, тогда это было модно, и многое в них мне нравилось. Но я знала: человек должен знать многое, но верить – только в одно. Зачем мне, допустим, чужеземный апельсин, когда есть родное яблоко, которое выросло у меня в саду?

– Яблоко или апельсин – очень интересный и нетривиальный подход. В самом деле, когда я смотрю на молодых людей, пытающихся всучить нам эти бесконечные «Гиты», то думаю о них с сочувствием: бедненькие, вы же родились в православной стране.

– Я прошла и через это. Были они у меня, эти самые «Гиты». Но читаешь нашу, православную литературу и чувствуешь: это твое. Это с тобой навсегда. Когда я была в Уругвае, встречалась с нашими староверами. Это какое-то чудо. Мальчишки в косоворотках с кушаками, девчонки с косами, в сарафанах, все блондины, голубоглазые – глаз не оторвать! Туда приезжают даже наши лингвисты, чтобы изучать, как там говорят. Это русский, но… какой-то не похожий на наш сегодняшний новояз. Это я к тому, что свое, родное неискоренимо. Так же и наша вера.

– А как, интересно, уживаются в одном человеке вера и суеверие?

– Вы имеете в виду меня?

– Да. Спортсмены и актеры, как известно, весьма суеверны.

– Факт, как говорится, имеет место. Например, мужчины не должны бриться, нельзя стирать, мыть голову, приводить себя в порядок… Во многих видах спорта, кроме, пожалуй, фигурного катания и художественной гимнастики, эти надуманные запреты очень крепки.О себе лично могу сказать, что суеверной не была никогда. Даже напротив: стремилась показать, что пренебрегаю суевериями. Соревнования для меня это всегда праздник. Значит, я должна выйти, как на праздник, то есть быть опрятной, красивой. Не было у меня и талисманов. Могу назвать, пожалуй, единственный случай, когда я поверила в символику и судьбу. Мне надо было выходить на лед в Турине. Кстати, на это выступление меня благословил отец Димитрий Смирнов, мы с ним общались и до Олимпиады, и в Рождество. И вот утром встала, пришла на стадион, в тот день разыгрывались олимпийские медали. Заглянула в протокол соревнований – узнать свой стартовый номер – и не верю глазам. Две семерки! Рождество Христово и мой день рождения. Я подпрыгнула от неожиданности и восторга и подумала: «Всё!». Но это – правда – мне такую силу придало! Я почувствовала, что это знак свыше.

– Это никак не назвать суеверием. Это – вера. Господь не оставляет вниманием тех, кто уповает на Него.

– А как иначе! Смотрите. Перед отъездом на Олимпиаду была служба в часовне Казанской иконы Божией Матери, на Красной площади. А эта икона у нас в семье считается семейной

– Почему?

– Нас венчали в Князь-Владимирском соборе, где в то время находилась главная наша Казанская икона, это ее позднее перенесли в Казанский собор, в родной ее дом. И ребенка крестили под этой иконой… Разве все это случайно? Так вот, когда мы были на Красной площади, ко мне подошли две великие спортсменки – шестикратная олимпийская чемпионка Лидия Скобликова и тоже олимпийская чемпионка и многократная чемпионка СССР Людмила Титова. Титова была последней, кто до меня выиграл дистанцию 500 метров. Нас разделяли 38 лет. И они мне сказали: мы тебе дадим одну молитву – если на старте будешь ее повторять, все будет
супер.

– Вы ее, конечно, помните и сейчас.

– А как же! Только вслух говорить не буду. Не хочу укреплять соперников. Шучу, конечно. Перед стартом я ее действительно повторяла, и она очень помогала мне. Это была моя четвертая Олимпиада, но до этого мне всегда что-то мешало. А в этот раз как с благословения отца Димитрия все пошло, так и пошло по-другому. Ну, прямо по Божественному сценарию!

– Отец Димитрий не духовник Ваш?

– Фактически – да. Мы с ним часто общаемся, переписываемся даже… А теперь еще и сотрудничаем по линии ювенальной юстиции.

– Удивительный Батюшка! Так может сказать!.. Всегда находит такие простые слова…

– Да, сказать он может.

– Православие – это религия всей семьи, не только лично Ваша?

– Конечно! Нашего Ванечку, сейчас ему годик, Патриарх благословил, когда тот еще был в утробе мамы. А второй раз – уже в четыре месяца, наяву. С Ванечкой вообще связана, можно сказать,Божественная история. Как-то старший сын приходит ко мне и говорит: «Мама, я хочу братика». А мы с мужем об этом тоже подумывали. Ярославу уже пять с половиной, пора. И тут как раз он со своей просьбой! Я ему говорю: ты же понимаешь, что от мамы с папой мало что зависит. Только Боженька может подарить нам ребеночка. А он мне: «Боженька? Давай сюда Боженьку! Дай мне икону, я буду у Боженьки просить». Я спрашиваю его: «Точно, будешь просить?» Он говорит: «Да. Давай сюда икону». Я ему даю Тихвинский образ, и это тоже не случайно – я курировала этот регион и очень нежно отношусь к Тихвину и Тихвинскому району, и эта икона как-то притягивала меня к себе, я считаю, что это тоже какой-то знак. И когда мой ребенок первый раз приложился к иконе, это была как раз Тихвинская. Он сделал это искренне, я видела. Я почувствовала, что он поцеловал не вообще икону, а свою икону. Она его к себе привела. И я даю Ярославу эту икону. Он мне: «Мама, отвернись, я буду ребеночка просить». И он стал просить братика, и так конкретно это делал, что через неделю ребеночек и зародился.

– Истинно вымоленное дитя.

– Именно! И кем? Своим родным братом! Ну не чудо ли? Говорят же, что молитва ребенка очень сильная. А еще случай с тем же Ярославом. Ему предстояла операция на сердце. Мне посоветовали заказать в женском монастыре молебен. Перед операцией Ярослав причастился, и все прошло нормально. Таких фактов много, внешне все вроде обычно, а на деле – обыкновенное чудо. И невольно думаешь: наверное, ты поступаешь в жизни правильно?

– Но ваша прежняя – спортивная – жизнь, вероятно, таила в себе много поводов для неправильного поведения. Там столько искушений!

– Искушений, прямо скажем, хватает. Но все зависит от того, как ты к этому относишься. Первое искушение, которое преодолела сразу в детстве, – я не должна зазнаться. Я еще не была верующей тогда. Но, тем не менее, уже тогда твердо знала, что не дай Бог, чтобы кто-нибудь сказал про меня, что зазвездилась. И я все время работала над собой, старалась выстроить отношения со своими сверстниками, с окружающими, чтобы никто даже не подумал, что я, выигрывая и обыгрывая, ставлю себя выше остальных.

– Вы стремились, чтобы спортивный пьедестал почета не превратился для Вас в пьедестал жизни. Так?

– И как стремилась! Чтобы не произошло этой ужасной подмены, которая сломала столько прекрасных судеб. Это была моя принципиальная позиция.

– А откуда она у Вас?

– Честно говорю: не знаю. Это чувство было у меня внутри. Оно выросло во мне. Уже в 12-13 лет я была таким упертым борцом… Никогда не буду курить, не буду малевать себя. Может, чуть-чуть подкрасить глаза, но чтобы раскрашивать себя!.. Один мальчик даже нарисовал плакат, где я в категоричной такой позе провозглашаю: «Я не буду курить и краситься!» И я действительно никогда не сделала ни одной затяжки и не выпила капли спиртного, и не было никогда такого желания даже из любопытства.

– А любопытство – это такое искушение… В английском есть поговорка, которая дословно переводится так: «Любопытство убило кота». Возможно, атмосфера в семье к этому располагала?

– Возможно. До школы я жила у бабушки с дедушкой. Они давали мне много самостоятельности, и, видимо, это позволяло формироваться собственным взглядам. Но в то же время одним глазом они за мной присматривали. Однако, говоря по-современному, их коррекция была очень деликатной и незаметной.Кое-что заложила в меня советская идеология, и я не могу сказать, что это было плохо. Но что шло действительно от меня – это чтобы никогда не заноситься. Меня даже упрекали тренеры: не умею бороться с соперником. Почему, мол, ты не можешь разозлиться на соперника, ведь он готов победить тебя! А я могла разозлиться только на себя. А потом они меня поняли. Поняли, что, злясь на себя, я себя же и делаю лучше. Предъявлять требования к себе – это не мешает любить других, то есть выполнять главную заповедь Спасителя. А как можно полюбить другого, если ты на него злишься и постоянно разогреваешь в себе это чувство? Только я этого тогда еще не знала, не понимала и действовала, скорее, интуитивно, повинуясь какому-то внутреннему инстинкту.

– Инстинкту любви, заложенному в человека Богом при его сотворении.

– Наверное. Ведь борясь с самим собой, ты делаешь лучше себя, значит, твоя победа – закономерный результат твоей работы над собой. А если и не победил – что ж, не все и не всегда удается сразу. Но ни в коем случае не ищи виновного на стороне! Он просто оказался в тот момент сильнее тебя, и ты не переживаешь по поводу того, что он тебя обыграл. Переживаешь за себя: почему ты не смог сделать все, чтобы выиграть? Почему тренировку пропустил? Почему пожалел себя в чем-то? Почему это или то не сделал? То есть ты не соперника обвиняешь в свой неудаче, а себя ругаешь. И если упорно искать причину в себе, непременно ее найдешь. А если найдешь, то устранить ее, поскольку она в тебе, а не в ком-то, − это всего лишь дело техники.

– Это и есть подлинно христианская философия.

– Теперь я это понимаю. Но и когда я еще не была православным человеком, внутри меня это убеждение жило. Поэтому процесс вхождения в большой спорт был для меня в нравственном отношении легким, не нужно было ничего предпринимать, не нужно было специально бороться с собой.

– А как в иной, не спортивной жизни?

– И спорт, и не спорт, и семья, и нынешняя работа – это все моя жизнь. Она у меня одна, и никакие разграничения здесь неуместны. Исповедовать в одном случае одни принципы, а в другом другие – это, по-моему, нечто сродни шизофрении. Я настолько это чувствую, меня даже спрашивали: ты психологом работала? Теперь я понимаю, что это и есть Божественная сила, которая просто мной руководила, а я ей лишь подчинялась. Если ты это знаешь, ты это делаешь.

– Бывает, что знаешь, а не делаешь. Вспомним еще раз апостола Павла (Рим. 7, 15): «…не то делаю, что хочу, а что ненавижу, то делаю».

– Но тот же апостол Павел говорит о себе в связи с этим: «Бедный я человек!» (Рим. 7, 24). То есть он сокрушается из-за того, что поступает дурно. Трагедия именно в том, что делаешь, зная, что нельзя. А если делаешь, не зная этого, – это совсем иное. В моей жизни, как, наверное, в жизни каждого, найдется немало поступков, о которых впоследствии сожалеешь. Но – впоследствии! Если же я знала, чувствовала, слышала внутренним слухом, что так или иначе поступать нельзя, – я не поступала.

– В таком случае Вы – счастливый человек.

– А разве не счастье – быть искренним, не врать ни себе, никому, жить в гармонии с собой?

– Вот картина: родились в советское время, которое теперь дружно поносят, росли в нем. Да и после того, как завоевали титул последней чемпионки Советского Союза, жили в пору – врагу не пожелаешь. Однако выросли нормальным человеком и даже в Бога веруете. Откуда сегодня чуть ли не истерия в обществе по поводу прав человека и, в частности, детей? Теперь уже ювенальную юстицию зовем на помощь.

– Наверное, не оттого, что дети стали плохие. Родители стали меньше ими заниматься, а иные и вовсе перестали. Жестоко с ними обращаются. Речь идет не о шлепке за дело, а о намеренно жестоком обращении. Родители получают от этого странное удовольствие или просто не контролируют себя.

– Может быть, это извращенная форма их социального протеста? Они убеждены в том, что их нигде ни во что не ставят, и находят легкий путь к самоутверждению, издеваясь над зависимыми и слабыми.

– Оставим это психоаналитикам. Но ювенальная юстиция появилась именно по причине, которую я назвала. Наказание, не только телесное, но и словесное, дети в определенном возрасте воспринимают неадекватно. Ювенальная юстиция – понятие довольно широкое. Если трактовать ее так, что отныне каждый ребенок будет звонить и закладывать своих родителей и это будет поощряться, а в основе звонка всего лишь обида за то, что ему не дали компьютер, – такое никуда не годится. Но если ребенка избивают жесточайшим образом, сковородкой по голове, и не имеет значения, дал он повод для раздражения или нет, позволительно спросить: чем в таком случае ювенальная юстиция плоха? И что дурного, если соседи сообщат об этом органам опеки или правоохранительной структуре? Это что – вмешательство в чужую частную жизнь или проявление гражданской позиции или просто сострадания? У ювенальной юстиции есть еще вот какая важная грань. Сейчас мера пресечения или мера наказания зачастую применяется к ребенку неадекватно тяжести совершенного им проступка.

– Все тот же, еще с советских времен, обвинительный уклон?

– Возможно. А может, взрослому просто трудно понять психологию ребенка, если он к этому не подготовлен. Вот здесь ювенальная юстиция со специальными ювенальными судами, с ювенальными, если так можно выразиться, следователями, адвокатами, прокурорами будет очень к месту. Тоньше и точнее будет избираться мера пресечения, больше внимания переключится на профилактику преступлений. Вот случай. Девочка совершила необдуманный поступок в компании – отобрала мобильный телефон – и получила пять лет условно. Она переехала к бабушке, на другой конец Москвы и не пришла отметиться у участкового. А тот посчитал это побегом, и ей заменили условный срок содержанием в колонии. А девочка хорошая. Она уже занималась в кружках, была в спортивном клубе, с ней работали воспитатели, а она из глупой детской гордости не пошла и не сказала своему педагогу, что ее забирают. Он узнал обо всем, когда она год отсидела. Вот в таких случаях ювенальная юстиция нужна.

– Возбуждение, которое вызвала в обществе эта проблема, понять можно. Ведь у нас в России как? Что ни начни делать, получается, по Черномырдину, или КПСС, или автомат Калашникова. Вот чего опасаются. Но поезд уже пошел. Его не остановить.

– Поэтому лучший способ – обеспечить ему нормальное движение, а людям – безопасность. Появляется главное – возможность дать ребенку исправиться. Если он искренне раскаивается, возможно изменение меры пресечения на условную, когда ребенок будет находиться под наблюдением специалистов. Думаю, наша Церковь поддержит такой вектор движения. Это все согласуется и с нашими православными канонами. Вот когда ребенок будет закладывать своих родителей, то есть из него будет расти стукач, это, конечно, уже совершенно другое.

– На вожделенном Западе такое считается чуть ли не нормой.

– Бог с ним, с Западом. Многое, да нет: всё! – зависит от окружающих взрослых, от нас с вами, чтобы ребенок не становился Павликом Морозовым. Понятно, если идет речь об угрозе жизни ребенка, тут уж не до рефлексий. Конечно, это дьявольские проявления. Жестокое отношение родителей к детям как было, так и осталось, и не зависит от возникновения того или иного социального института. Но если ювенальная юстиция поможет спасти ребенку жизнь, значит, ее возникновение уже оправданно.

– То есть ювенальную юстицию надо начинать с воспитания родителей.

– Во всяком случае, у нас. И прежде всего с приучения родителей к трезвой жизни. Избивают детей чаще всего по пьянке. Когда родитель выйдет из этого состояния, он вновь будет любить своего ребенка, но что свершилось, то уже свершилось. Поэтому в этой части ювенальной юстиции мы будем говорить не о том, что ребенок будет закладывать родителей, а о том, что делать с обществом, которое так пьет и в этом угаре бьет и убивает своих детей.

– Тема нашего номера: что такое жить в Боге? Как, по-вашему, этому научиться?

– В мире остается все меньше времени для всестороннего общения с Богом. На то, чтобы прийти причаститься, а перед этим, соответственно, подготовиться к Таинству: накануне быть на вечерней службе, вычитать все правила ко Святому Причащению, я уж не говорю о том, чтобы попоститься. В маленьких городах еще как-то проще, а вот в больших… И ты все время в смятении от сознания того, что не можешь пойти в храм, так как у тебя просто нет времени. Но это не должно нарушать твоей исконной связи с Богом. Каждую минуту ты должен чувствовать себя православным человеком. Это не значит, что я отношусь небрежно к обрядовой стороне Православия. Ни в коем случае! Но если у тебя маленький ребенок, даже это уже проблема с посещением храма. Всю службу там быть не можешь. Не посвятишь время ребенку – тоже не по-христиански поступишь.

– Посвящаешь время ребенку – ты посвящаешь время Богу.

– Конечно. Самое идеальное – все делать вместе с ребенком. Я так и стараюсь поступать. Я совмещаю две важнейшие составляющие моей жизни: общаюсь с ребенком и общаюсь с Богом. Церковь – это сложный, трудный путь, поэтому так важно идти вместе. Когда идешь в храм легко, с охотой, радостно, это и есть признак того, что ты живешь с Богом.

– Напоследок, пожалуйста, несколько слов читателям «Лампады».

– Во-первых, Христос Воскресе! Это всегда, в любое время года, до и после Пасхи. Во-вторых, здоровья! Как духовного, так и физического. Если хочешь быть здоровым духом, тебе нельзя быть нездоровым телом. Отстоять службу в храме, выдерживать посты, бороться со своими страстями – для всего это нужны просто физические силы. А современный человек слаб. Так что здоровья и здоровья! Для чего? Чтобы ты мог заботиться о своих детях. Чтобы ты не был бременем для родных и близких. А на наших, российских женщинах лежит особая миссия в заботе о семье. Тогда можно будет обойтись и без ювенальной юстиции.

Фото из семейного архива и РИА Новости

Журнал «Лампада»

Объявления

Задайте нам вопрос

Малая закваска квасит все тесто