- Главная
- Журнал «Лампада»
- 2010 год
- Номер 71
- Древо доверия растет от корня веры
Древо доверия растет от корня веры
В Евангелии от Матфея (24, 12) Христос говорит: «И, по причине умножения беззакония, во многих охладеет любовь». Эти два понятия – беззаконие и любовь – казалось бы, далеки друг от друга. Однако Господь проводит между ними четкую причинно-следственную связь. Почему? Гость «Лампады» и мой собеседник сегодня – Борис Львович Резник.Он – депутат Государственной думы и заместитель председателя думского комитета по информационной политике. Нас связывают многие годы дружеских отношений и совместной работы в «Известиях» собственными корреспондентами на Дальнем Востоке. Это, естественно, отразилось на нашем разговоре.
Павел Демидов
– Так как ты воспринимаешь это высказывание?
– Я воспринимаю его абсолютно и полностью с ним согласен. Скажу больше. Если глубоко вдуматься в смысл этих слов, постараться постичь его и сделать соответствующие для себя выводы, мы многое могли бы изменить в нашей жизни.
– А можно более конкретно?
– Например, доверие. Пока мы его не восстановим, причем во всех сферах взаимоотношений, от внутригосударственных до межличностных, нас не ждет ничего хорошего. Так называемое послеперестроечное время было очень тяжелым для всех нас испытанием. Страна стихийно и резко стала жить в другом измерении. Мы и прежде жили не по Божеским законам, но тогда была хотя бы попытка переложить Библию на язык партийной пропаганды.
– Ты имеешь в виду моральный кодекс строителя коммунизма?
– Не столько сам документ, сколько принципы, заложенные в нем. Нарушение их каралось: исключение из партии, ухудшение материального положения. А это было очень чувствительно: могли пострадать дети и так далее. Пусть важно было не столько быть, сколько казаться, но существовали сдерживающие крепы.
– Хочется в казарменное прошлое?
– Нет, я не за него. Но я за то, чтобы в человеке действовала тормозная система. В здоровом обществе ее работу гарантирует вера. – Как и в каждом отдельно взятом человеке.
– Как и в каждом отдельно взятом человеке.
– Совершенно верно. Независимо от возраста, социального и иного положения. Меня, например, бабушка, мамина мама, крестила, когда мне было пять лет. Мы еще жили в Тверской области. Что я тогда мог знать о Боге, о вере? Однако чувство, что нельзя делать то, что запретил Господь, живет во мне с тех пор. Страх перед Ним или желание не обидеть Его? Не помню. Другое дело, что хватало моей решимости ненадолго. Подушечки – помнишь, были такие конфеты? – бабушка положит за божницу, а я, хоть и знал, что Николайчудотворец меня накажет, рукой за икону, а сам глаза закрою и: «Боженька, прости!»…
– Знаешь, в этом эпизоде сосредоточена суть разницы между верующим и безбожником. И тот, и другой грешат, потому что оба грешные люди. Но верующий кается и старается не повторять грех. А безбожник – нет. Стало быть, он не идет по пути спасения.
– К сожалению, ни я, ни моя семья не воцерковлены. Не приучены. Но о Боге я помнил всегда. Иду на экзамен, а сам думаю: «Господи, пронеси!». Он мне очень помогал в жизни. Я считаю себя верующим человеком. Это и есть моя тормозная система. Рыночные регуляторы ее только корежат. Убедились на собственном горьком опыте. Когда деньги стали первоосновой жизни, когда оказалось, что вдруг можно сделаться владельцем заводов-газет-пароходов и даже целых отраслей экономики, все низменное, что в людях было скрыто, стало вылезать наружу.
– Это – следствие нашей греховной сущности. В том, кого мы называем хорошим человеком, есть такое же плохое, как и у других. Просто оно сидит взаперти.
– И до чего же часто вырывается наружу! Стало возможным даже убить, чтобы избавиться от конкурента. А новое понятие – кинуть партнера – это как?! Нравственная первооснова словно истаяла, как снег, брошенный в кипяток. И сегодня самая большая проблема, по моему разумению, − в отсутствии доверия. Недоверие всех ко всем − это сегодняшняя данность.
– А доверие и любовь стоят рядом.
– Конечно! Как же можешь любить, если не веришь? Нет взаимного доверия между народом и властью. Нет доверия печатному слову. Сегодня первый вопрос пишущему: сколько тебе за это заплатили? А если делаешь бескорыстно, то считают тебя в лучшем случае чудаком. И все равно не верят. Если сегодня не придет понимание всей серьезности кризиса в обществе, осознание того, что надо возрождать доверие, нас ждет мало приятного. Но для этого нужна политическая воля.
– И кто, по-твоему, должен возрождать?
– Огромную роль, на мой взгляд, призвана сыграть Церковь. Вера. Я имею в виду не только Православие. Вера побуждает человека совсем подругому относиться к людям, ко всему в мире. Только Бог способен спасти душу от черноты и разрушения. Когда Роден завершал работу над своим Мыслителем, ученик спросил мастера, зачем он так тщательно полирует ему спину, ведь ее все равно никто не увидит. Роден ответил: «Бог увидит». Понимаешь, вот это «Бог увидит» должно стать мерой всего, мерой отношения к жизни, к людям, должно стать шкалой ценностей.
– С одной стороны, ты говоришь о том, что для исправления ситуации нужна политическая воля. С другой, цитирую тебя же, огромную роль призвана сыграть Церковь. Но политика и Церковь – вещи несовместные. Как тебя понимать?
– Не вижу противоречия. В Священном Писании как сказано? – «отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу». Верно?
– На излете Советского Союза церковные иерархи были даже депутатами Верховного Совета.
– Может быть, такое, в кавычках,совместительство и чрезмерно, и тут Церковь, конечно же, правильно провела размежевание. Но насчет кесаря и Бога, что сказано Иисусом Христом, я понимаю не только как «каждому – свое», но и как то, что каждый должен заниматься своим делом. А дел у нас хватит на всех.
– А воля политическая, о которой ты говоришь, это, по сути, исполнение воли Божией. По-моему, мы несколько отошли от основной темы нашего разговора.
– Мне так не кажется. А как ты понимаешь связь между умножением беззакония и охлаждением любви?
– Если Бог − это любовь, значит, главный закон жизни по Богу – это жизнь по любви, или в любви. Если умножается беззаконие, значит, уходит, или охладевает, любовь. Вот такая формула.
– Так мы с тобой как раз и говорим о необходимости жить по любви, то есть по Божиему закону! Когда я читаю Священное Писание… не могу сказать, что делаю это часто…
– А надо бы каждый день.
– Это малореально.
– Но зато действенно! Испытал на себе. Когда читаешь Священное Писание регулярно, именно каждый день, потому что регулярно может быть и раз в месяц, так вот, когда читаешь каждый день, начинаешь хорошо его знать. И тогда, хочешь ты того или нет, все свое поведение, свои мысли ты невольно внутренне соотносишь с известным тебе текстом. И видишь, так ты живешь в каждый отдельный момент или не так. Представляешь, если бы в Думе стали читать курс Православной культуры?! Разве мог бы родиться законопроект, о котором ты мне рассказывал?
– Это чтобы сельские учителя оплачивали жилье и коммунальные услуги, как все? Он-то родился как раз не в Думе, а на высших этажах исполнительной власти, но дело не в этом. Меня засыпали письмами дальневосточники. В самом деле, если мы лишимся учителей – лишимся всего! Пока удалось хотя бы затормозить рассмотрение проекта, а там, глядишь, и вовсе этот пункт уйдет. Причем так называемый выигрыш по стране от этой акции 13 миллиардов рублей. А потери? Их не обсчитать. Случись такое, о каком отношении людей к власти можно было бы говорить?
– Но в чьей-то голове родился этот бред?
– А может, для той головы это вовсе не бред, а осознанный шаг. Кто знает… В прежние времена такого тоже хватало. Сошлюсь на пример из собственной практики. Я выступил в защиту человека, который привез семечки с юга и продал в Хабаровске. Ему четыре года тюрьмы дали. Перепродажа с целью наживы. А дело в том, что там, где он жил, с ним за его труд расплатились семечками, помнишь, была такая мода – платить не деньгами, а продукцией, которую ты же и производишь? У него они стоили одно, в Хабаровске другое. Он уже просидел два с половиной года, когда встретился со мной. Заартачились прокуроры. Мне трижды пришлось писать об этом. Его освободили, только когда Пленум Верховного Суда принял постановление об изменении судебной практики, связанной, помню дословно, с реализацией натурпродуктов, заработанных в колхозах и совхозах. Всего из тюрем вышло тогда около семи тысяч человек. А сейчас пиши не пиши – никто и за ухом не почешет.
– Какой же все-таки ты видишь здесь роль Церкви?
– Подчеркиваю: это мое личное мнение. Нужно пробуждать в людях совесть! Укреплять их перед искушениями теми возможностями, которые дают нынешняя социальная система, власть, свободная экономика, законодательство. Правда, есть здесь и некая опасность для Церкви – не погрузиться в пучину мирского бытия. Именно об этом говорит архиепископ Хабаровский и Приамурский Марк, когда у нас заходят откровенные беседы на эту тему. Он умнейший, разумнейший человек, мы с ним в очень добрых, близких отношениях. Когда я призываю Владыку сказать о наболевшем в публичном пространстве, он отвечает: «Это мирское». Так где же та грань…
– Между клиром и миром?
– Именно! Между клиром и миром. Лично для меня это вопрос, на который я не могу найти ответа. Впрочем, нет – могу! То, что религиозные объединения, в том числе и Русская Православная Церковь, отделены от государства, – конституционная норма, и оспаривать ее не берусь. Но то, что государство отделено, или отделилось, от Церкви, достойно, на мой взгляд, сожаления. Я понимаю, есть в этом тезисе элемент словесной игры, но если вдуматься – в нем куда больше сермяжной правды. Я не говорю об отдельных людях – у нас немало подлинно православных и иных верующих среди тех, кто занимает высшие государственные посты, и это отрадно, и это проявляется в их деятельности. Но в целом, в целом… государство как институт… Разве могли бы рождаться на свет такие, с позволения сказать, законопроекты, как, например, тот, о котором мы только что говорили? А социальная сфера в целом, а системы здравоохранения, образования, органы внутренних дел? А что позволяют себе иные наши финансовые и промышленные магнаты? Откуда же взяться горячей любви при том беззаконии, которое мы наблюдаем? Что ни говори, я вижу только один путь для преодоления искушения возможностями. Это путь внутреннего самоограничения. Иными словами – это путь веры.