Афонская драма

История имяславских споров, бушевавших в России и на Афоне в начале прошлого века, была забыта на многие десятилетия. И только в последние годы грандиозное исследование этой проблемы совершил митрополит Иларион (Алфеев). Его труд «Священная тайна Церкви» вышел уже вторым изданием и тут же разошелся. Есть в этом исследовании, наряду с богословскими и историческими открытиями, рассказ о необычайной судьбе русского офицера,который стал монахом-схимником и важнейшим участником описываемой истории.

Жаркие споры в среде афонского монашества вокруг популярной тогда книги «На горах Кавказа» разделили русских афонцев на две партии – имяборцев и имяславцев. А неформальным лидером имяславцев и стал иеросхимонах Антоний, в недавнем прошлом лихой гусар Александр Булатович. Он родился в 1870 году в дворянской семье. В жилах его текла русская, татарская, грузинская и французская кровь. С юных лет лихость сочеталась в нем с набожностью. «В молодости я любил уединяться и молиться, − вспоминал он. – Когда я учился в Александровском лицее, была у меня пуговица с вделанным в нее Спасителем. Я держался за нее, когда отвечал урок, и учение мое поэтому шло успешно». После учебы он был зачислен в один из самых аристократических и престижных гусарских полков. Славился изысканными манерами, эрудицией и виртуозным фехтованием. В это же время встретился со знаменитым пастырем Иоанном Кронштадтским, который стал его духовным отцом. Летом 1896 года Булатович подал прошение об участии в эфиопской экспедиции, которую Россия снарядила для помощи пострадавшим в ходе антиколониальной войны. Проявил себя в Эфиопии Булатович геройски. Он много раз попадал в смертельно опасные переделки, совершал подвиги. Им совершены географические открытия и проведены этнографические исследования. Правитель Эфиопии негус (император) Менелик II был в восторге от Булатовича и говорил, что этот «русский офицер подобен птице и не знает преград − гор и бескрайних пустынь». Булатович еще не раз возвращался в Эфиопию. Результатом его экспедиций становились научные доклады, увлекательные книги, высокие награды. Наслышанный о подвигах офицера-землепроходца, его принял в Зимнем дворце Николай II. В 1900 году по пути домой из последней эфиопской экспедиции Булатович посетил Иерусалим, где при Гробе Господнем дал обет посвятить оставшуюся жизнь Богу. Однако ему выпало еще одно опасное приключение. В Маньчжурии европейские державы совместно с Россией усмиряли в это время восстание так называемых «боксеров». Булатович решил, что без его участия и там никак не обойтись. Со своим небольшим отрядом он за короткий срок успел провести немало рискованных и всегда победных операций. Одним из подвигов стало освобождение из плена французского миссионера Лавесьера. Булатович вместе с двадцатью отчаянными бойцами отбил пленника в неравном бою, был ранен в ногу. За эту операцию удостоен французского ордена Почетного легиона. По словам современника, Булатович воспринимал войну, «не как печальную необходимость, а как нечто светлое, хорошее, святое: он искал войны и военных приключений, жаждал их». Во время военных действий вместе со своим эскадроном он постился и читал Евангелие по главе в день. По возвращении в полк Булатович был произведен в ротмистры, награжден боевыми орденами. После этого, на взлете военной карьеры, он сдал командование эскадроном и в начале 1903 года уволился в запас «по семейным обстоятельствам». А вскоре на Афоне появился новый монах – Антоний (Булатович). Вместе с командиром ушли на Святую Гору и стали иноками шестеро солдат его эскадрона. Свое участие в имяславских спорах Булатович воспринял как прямое продолжение военных подвигов. «Слава Богу, − писал он, − и благодарю Его, что Он, сподобив меня некогда подвизаться в передовых отрядах конницы, которыми мне довелось предводительствовать на войне, ныне сподобил меня еще безмерно большей милости подвизаться в передовом отряде защитников Имени Господня». Богословский спор к этому времени и впрямь все больше походил на боевые действия. Если в российской прессе принимала грандиозные масштабы полемика с участием церковных иерархов и крупнейших философов, то в афонских монастырях дело доходило и до рукопашной. Отец же Антоний успевал и там, и здесь. Его статьи и книга «Апология веры во Имя Божие и во Имя Иисус» оказывались в центре обсуждения лучших богословских умов России. А на Афоне он возглавил партию имяславцев в прямом столкновении с идейными противниками. Постепенно имяславцы взяли верх в трех русских обителях на Афоне. Тогда как российская церковная власть в лице Синода окончательно заняла сторону их противников. Булатович считал это недоразумением. В феврале 1913 года он покинул Афон, как оказалось, – навсегда и отправился в Россию с надеждой на объективное расследование Синодом богословского конфликта. Тем временем на Афон прибыли с особой миссией несколько военных и пассажирских кораблей. Для усмирения «монашеского мятежа» был принято решение прибегнуть к помощи военных. Переговоры прибывшего по поручению Синода архиепископа Никона с афонцами успеха не имели. Ультиматумы были отвергнуты. Тогда началась зачистка. Солдаты поливали монахов холодной водой из пожарных труб, избивали прикладами, заталкивали на корабль. Судовым врачом парохода «Херсон» засвидетельствованы у сорока монахов колотые, резаные и рубленые раны. Всего было силой вывезено с Афона около тысячи русских монахов. Это был сокрушительный удар по русскому монашеству Афона, где еще в 1910 году проживало три с половиной тысячи русских насельников. Всех прибывших в Россию имяславцев ждала суровая участь: кого-то сажали в тюрьму, других насильно расстригали, отлучали от причастия, отправляли по местам прописки под надзор. Над наиболее активными участниками движения уже готовился синодальный суд. Не все члены Синода одобрили такие действия. Некоторые архиереи выступили с критикой в адрес Синода. Общественность была потрясена расправой с афонскими иноками. Бурно обсуждала случившееся и направляла резкие запросы в Синод и правительство Государственная Дума. Между тем в начале 1914 года в судьбе опальных имяславцев наметился перелом. Важную роль в их судьбе сыграл Николай II. Затребовав доклад о событиях на Афоне, император по ходу дела заметил, что «Булатовича знает как лихого офицера», и вообще говорил об имяславцах сочувственно. А вскоре в Синод поступила записка от государя, в которой говорилось: «Забудем распрю – не нам судить о величайшей святыне: Имени Божием, и тем навлекать гнев Господень на родину; суд следует отменить и всех иноков… разместить по монастырям, возвратить им монашеский сан и разрешить им священнослужение». В результате опала была резко ослаблена, однако до конца так и не снята, а после революции вновь усилена. Впрочем, до большинства изгнанников «оттепель» и вовсе не дошла. Разбросанные по Российской империи, они так и оставались вне закона. Грянувшая война 1914 года изменила и положение афонских имяславцев. Уже в августе Булатович добровольно отправился полковым священником в действующую армию. Вслед за ним пошли на войну священниками и санитарами почти все остальные его собратья, кроме стариков. Дух боевого офицера в Булатовиче не умер. Однажды в Карпатах в решительный момент он поднял солдат в атаку, за что был представлен к боевому ордену святого Владимира 3-й степени с мечами. В боях под Сопоковчиком он вновь руководил атакой, за что удостоился наперсного креста на Георгиевской ленте. Однако осенью 1916 года после перенесенного тифа Булатович вынужден вернуться в Петроград. Здоровье резко ухудшилось. Но отступать от главных принципов он не собирался. И в эти дни отправил Николаю II письмо, в котором истолковывал события того времени как грозные знамения Божия наказания за «похуление державного и зиждительного Имени Господня». Он просил вернуться к богословским спорам, чтобы разрешить их справедливо. А спустя два года, когда у власти уже были большевики, Булатович писал: «Не внял Государь благому духовному совету и духовному предупреждению. Не возымел мужества пойти в этом деле вразрез с верховными синодалами… и ограничился лишь несколькими слабыми полумерами». Именно за это, как считает Булатович, Россию и постигла революция, которую сам он воспринял как кару Божию. Жизненный путь и самого Антония (Булатовича) завершился мученически – в 1919 году, полуслепой, он был убит бандитами. После революции имяславские споры ушли в подполье. Уже новая власть жестоко преследовала имяславцев. Приверженность к этому богословскому движению считалась антисоветчиной. За это расстреливали, отправляли в лагеря и ссылку. Но и в таких условиях вплоть до конца ХХ века русские философы, такие, например, как А.Ф. Лосев, продолжали разработку этих проблем. Исследование архиепископа Илариона стало этапным. И оценки его необычайно интересны. «Все, кто участвовали в этих спорах и с той и с другой стороны, были людьми искренними, глубоко верующими, преданными Церкви, − говорит Владыка Иларион. − Все они считали, что защищают интересы Церкви и Православие. Впрочем, было бы сильным упрощением сводить эту историю к противостоянию афонской и русской академической традиции». Митрополит Иларион убежден, что именно сейчас настало время осмысления и оценки имяславских споров. Время, когда, пусть и с большим запозданием, будет восстановлена справедливость в деле имяславцев и сформулировано церковное учение о почитании Имени Божия. «"Священная тайна Церкви”, − утверждает Владыка, − будет, наконец, осмыслена – настолько, насколько вообще возможно осмысление тайны, выходящей далеко за пределы человеческого сознания». История имяславских споров еще не окончена.

Валерий Коновалов

Журнал «Лампада»

Объявления

Задайте нам вопрос

Афонская драма