Кирилл Лемох: верность призванию

Наш журнал (№ 6 за 2005 год и № 4 за 2008 год) уже рассказывал об этом человеке, о его творчестве, о том, как ему жилось в подмосковной дачной местности Ховрино. Сегодня мы просто обязаны вновь вспомнить это имя: 22 февраля / 7 марта 2010 года исполняется 100 лет со дня смерти Кирилла (Карла) Викентьевича Лемоха, одного из ярких представителей русских художников-передвижников. Не повторяясь, поговорим о том, без чего рассказ о художнике никак не будет полным, – о призвании и верности ему.

В 1861 году было отменено крепостное право. Как водится, освобождение крестьян вылилось в бунт против освободителей, который до этого долго и внешне малозаметно вызревал в толще народной жизни, но, вызрев, обернулся потрясениями двух революций. Но общественная жизнь пришла в движение уже задолго до катастрофы, всё бурлило, как река после ливня. Свежий ветер перемен всколыхнул и искусство. И в нём тоже всё сдвинулось со своих насиженных мест: зарождалось новое направление в живописи, имевшее целью разбудить народное сознание, вывести его, по словам Крамского, из состояния усыпления. Опиравшееся на народничество с его ярко выраженной социальной окраской, направление это оставило заметный след в российском сознании, явило миру ярчайшие звёзды русского изобразительного искусства. Это Крамской, Левитан, Серов, Коровин, братья Васнецовы, Ге, Репин, Лемох и многие другие. Мир не знал подобного соцветия талантов, объединенных столь высокими и благородными целями и пришедших в самую гущу народной жизни. Кирилл Лемох был учеником Академии художеств, получил великолепное образование. Его рука тверда, глаз остр, все его картины отличает высокое художественное мастерство. Эти качества присущи всем так называемым передвижникам. В 1863 году он вошел в число тех 14 человек, которые отказались писать картины на предложенную академическим Советом тему из скандинавской мифологии «Пир в Валгалле». Об этом знаменитом «бунте четырнадцати» И.Е.Репин пишет: «В начале шестидесятых годов жизнь русская проснулась от долгой нравственной и умственной спячки, прозрела. Первое, что она хотела сделать, – умыться, очиститься от негодных отбросов, от рутинных элементов, отживших свое время. Во всех сферах и на всех поприщах искали новых, здоровых путей... Академия всегда стояла особняком, своей русской жизни и не видела, и не признавала, а питалась всё еще только римскими художественными консервами, однако почва в Академии была уже достаточно подготовлена для этой всеосвежающей волны». Отказавшись от написания пресловутой картины, бунтовщики лишились всех прав и привилегий, которые давала им Академия. Но они предпочли свободу. Для чего? Ответ дает первый же пункт проекта принятого ими Устава: «Основание Товарищества подвижной выставки имеет целью: доставление обитателям провинции возможности следить за успехами русского искусства». Наши бунтовщики, выйдя из Академии,образовали Артель, которая к концу 1870 года стала Товариществом Передвижных выставок. Как видим, служение народу ставилось во главу угла, и главная идея Товарищества осталась неизменной на протяжении всех лет его существования, вплоть до распада в 1923 году. 1871 год. Стасов писал: «Самая большая художественная новость в настоящее время в Петербурге – передвижная выставка. С какой стороны на неё ни посмотришь, везде она является чем-то особенным и небывалым: и первоначальная мысль, и цель, и дружное усилие самих художников, и изумительное собрание превосходных произведений. Кому еще недавно могло прийти в голову, что настанут такие времена, когда русские художники не захотят больше ограничиваться одним личным своим делом, что они вдруг бросят свои художественные норы и захотят окунуться в океан действительной жизни». Передвижники именно окунулись в океан жизни. Боль народная буквально взывает к нам с полотен и Перова, и Ярошенко, и Лемоха… Вообще-то удивительно то, что Кирилл Лемох стал одним из 14 бунтовщиков. Позже он уже никогда не бунтовал. Видимо, повод оказался слишком весомый, он не хотел быть послушным исполнителем навязанной ему роли салонного живописца, имея свои цели в искусстве. И служение народу совершенно созвучно его душе, ведь он являлся одним из учредителей первой Артели, работавшим над Уставом, а позже бессменным казначеем Товарищества и участником всех передвижных выставок. Однако творчество его стоит особняком среди прославленных имён и может показаться на первый взгляд противоречивым. Служа при дворе, он преподает рисунок царским детям, пишет заказные портреты детей из аристократических семей, пользующиеся неизменным успехом. Мягкие, тонкие, лиричные картины не могли не нравиться. Но главным в его творчестве остается тема быта и жизни русской деревни и в особенности крестьянских ребятишек. Для занятий живописью с натуры он даже построил в мастерской на даче часть русской избы, благо материально он был вполне благополучен, и каждое лето приезжал в Ховрино писать картины деревенской жизни. Пишет он очень по-своему. Поэт в душе, он находит теплые ноты в повседневности, самые обыденные события становятся его сюжетами, приглашая зрителя сопереживать или радоваться вместе с героями. Яркий пример тому «Утро в швейцарской». Сюжет картины взят из городской жизни, здесь тема «простого» человека из народа продолжает милые сердцу Лемоха сельские сюжеты. Художник рассказывает нам историю старого швейцара и его внучки очень деликатно, он не старается лезть им в душу. Веточки вербы напоминают о грядущей весне старику, зажавшему их в руке, а теплый тон платья девочки и цветы на окне дополняют эту радостную ноту. Те же, кто позирует Лемоху, смотрят на него не как на человека из другого, чуждого мира, а как на своего. Вот Варька улыбается на соломе, она счастлива: ей, видимо, подарили куклу! Ни красивости, ни позы. Только жизнь. Сегодня его творчество выглядит особенно цельным благодаря своей искренности и чистоте, которых так не хватает современному искусству. Оно, как мостик, соединяет два мира – мир крестьянства и мир города, и соединение это органично и опирается на глубочайшую веру и смирение. Просто надо подходить к творчеству Лемоха не предвзято, постараться его понять. Тогда он откроет нам мир своих картин. Его полотна полны света и оптимизма вопреки всему. В них чистое и искреннее чувство любви к людям выражено как-то очень скромно и без позы. Художник никого не обличает, не бичует «язвы общества», не громит богатых и не высмеивает духовенство (вспомним «Чаепитие в Мытищах» В.Г. Перова). Напротив. Жизнь бедных крестьян на его полотнах предстает для нас полной внутреннего смысла, а порой и очарования. Свет струится с его полотен, дети и взрослые полны достоинства, и нигде нет ни капли слезливой, унижающей жалости к «несчастненьким», выставляющим напоказ свои убожество и нищету. Он не старался что-то приукрасить, глаза художника открыты, и он видит окружающий мир совсем не в розовом свете. Нищета на его полотнах и есть нищета, рубище есть рубище, но… Он видит свет, в его творчестве нет мрака и надрыва. Ибо прежде всего Кирилл Лемох христианин. Его любовь и сострадание, уважение к трудной, подчас тяжкой жизни других людей подается просто, предельно ясно. А портреты детей, которых он особенно, видимо, любил писать, трогают своим лиризмом, в них нет и намека на сентиментальную красивость. Образ Божий в каждом человеке, большом или маленьком, он видел сам и старался донести то же понимание до зрителя. Лемох не боролся с кем-то, не судил окружающий его мир. Помня слова Спасителя: «Милости хочу, а не жертвы», сам старался говорить о том же. Пусть картины Лемоха не имеют того внутреннего напряженного звучания, как у Крамского или Перова. Но, вероятно, пришла пора понять и его? Если всё время громить и обличать, велика опасность вовсе позабыть о са́мом главном, вместе с водой выплеснуть ребенка – плод доброго сердца, любви и сострадания и остаться на руинах. Можем ли мы переделать мир, искоренить в нём зло? Нет, конечно, не в человеческих это силах. А если человек мыслит иначе, он или заблуждается, или обладает непомерной гордыней. Но можно помогать, любить, творить добро не на словах о любви ко всему человечеству, а на деле. Лемох помогал своим землякам, всегда разделяя с ховринскими крестьянами тяготы их жизненного креста, потому многие его полотна посвящены бедам и трагедиям в деревенских семьях. Смиренно, кротко улыбается девочка-нищенка на его полотне. Ничто не отвлекает нас от её лица и худенькой фигурки. Колорит близок к Рембрандту, шоколадные, теплые тона фона обнимает нищенку, глаза её глядят на нас грустно и мягко, она задумалась. Задумаемся и мы. Полотна Лемоха напоминают нам и о милосердии, что сегодня особенно актуально. Творчество органично продолжает его веру и восприятие жизни, одно дополняет другое. Кирилл Викентьевич, по-видимому, очень серьезно относился к своему труду, понимал всю ответственность художника перед другими людьми. Сегодня это крайне важно помнить людям искусства. Ведь что посеешь, то и пожнешь, и там, где нет веры и любви, рождаются монстры, уродующие сознание. И еще. Дети и взрослые на его картинах радуются! Они умеют это делать и в рубище. Об этом нам говорят и свет, и цвет его картин. Они оптимистичны. Просто жизнь в её естественной красоте смотрит на нас, как эта девочка с цветами, которая остановилась на минутку, чтобы мы полюбовались васильками и ромашками, игрой света в её волосах. Остановись, мгновенье! Ты прекрасно! Слава Богу за всё.

Вера Раич

Журнал «Лампада»

Объявления

Задайте нам вопрос

Кирилл Лемох: верность призванию