Хватит на 100 лет и дольше

Ранняя электричка отчаливает от перрона Савёловского вокзала. Индустриальный пейзаж медленно сменяют дачные поселки и полосы облетевших рощ. Глаз, отвыкший от открытого горизонта, жадно впитывает перепады рельефа, небо, пасмурное, но высокое, неровно нарезанные куски заболоченных, припорошенных снегом полей. Скоро Дубна. Фестиваль православной песни и поэзии «Серебряная псалтирь» уже в шестой раз собирает гостей. Несколько лет назад я была в числе участников, и теперь, когда я решила посетить Дубну в качестве репортера, мне обрадовались, как старому другу. Здесь всех помнят.

БАТЮШКА, УЧИТЕЛЬНИЦА И КАПИТАН

У истоков «Серебряной псалтири» стояли три человека: отец Виталий Шумилов, настоятель дубнинского храма Смоленской иконы Божьей Матери; капитан дальнего плавания, поэт и бард мурманчанин Игорь Козлов и школьная учительница Елена Злобина. Дубна – город небольшой, разминуться творческим людям негде. Непременно найдутся общие знакомые, выяснится, что когда-то на Груше вместе были, а теперь – надо же! – на одном приходе оказались. Воцерковились, но петь не бросили. Однако рамки авторской песни, как и любого другого жанра, для верующего человека рано или поздно становятся малы. Надоедает толерантно замалчивать свою веру, а серьезный разговор выпадает из «мейнстрима». Нужно искать подходящую площадку. И тогда прихожане отца Виталия решили создать собственный фестиваль. Батюшка идею поддержал, но тут, как водится, начались искушения. «Думаешь, к вам хоть кто-нибудь придет?» – увещевали Елену друзья. И оказались не правы. Снова и снова «Серебряная псалтирь» собирает полный зал. За шесть лет более 500 участников со всех концов России: из Москвы и Питера, Владивостока, Южно-Сахалинска, Твери, Курска, Новгорода. Нашлись и меценаты: фармацевтическая компания «Дезмедсервис», ОАО ГосМКБ «Радуга» и другие. Зрительный зал ДК «Октябрь»,где проходит фестиваль, в день галаконцерта полон до отказа. Даже отборочная программа, проходящая в будни, привлекает зрителей. Почему? «Народ истосковался по живому искусству», – считает отец Виталий.

ЕСЛИ БАРД ПРИХОДИТ В ЦЕРКОВЬ...

– Если бы не послушание, я бы с себя этот крест давно сложил, – признаётся батюшка. – Требуется большое напряжение сил. Иногда случаются нервные срывы: люди-то разные приезжают. Но, знаете, когда все хлопоты позади, то, как роженица из евангельской притчи, уже не помнишь мук, а лишь чувствуешь радость. Отец Виталий – духовник фестиваля. Пока Елена встречает, расселяет, развозит, снабжает талонами на питание всех вновь прибывших, батюшка присутствует в мастерских, где происходит конкурсный отбор. За двадцать минут до обеда мне удается перехватить отца Виталия в фойе: здесь относительно тихо и можно спокойно побеседовать. – Что такое православная поэзия? Лично я считаю, что нужно определить границы, в которых мы выступаем. Протестантская, католическая или, скажем, старообрядческая культура – это всё-таки другое. Когда к нам приезжают инославные авторы, мы их, конечно, тоже слушаем, но, честно говоря, сколько я ни читал протестантских стихов, все они по эстетическому и профессиональному уровню не дотягивают до настоящей поэзии. Легкомысленные, легковесные – сплошное «аллилуйя». Православным авторам не свойственна такая прямота, но в образах присутствует всё: и вера, и надежда, и любовь. Меня спрашивают, совместимы ли вера и творчество. Думаю, представление о несовместимости ложное. Если мы возьмем Евангелие и проследим характеры апостолов, то увидим, что каждый из них, обретя общение со Христом и Дары Святого Духа, не утратил своей индивидуальности, а, наоборот, раскрыл её. Нет стандарта христианина, под который все обязаны подходить. Христианская цивилизация никогда не шла по пути культурной изоляции. Достижения римской и греческой философии, искусство, литература, язык, на котором написано Евангелие, – всё это послужило Христианству. Если творческий человек приходит в церковь, для него вполне естественно делать то, что он умеет. К примеру, у рокмузыканта есть выход на миллионные аудитории, а у священника нет. Значит, верующий музыкант может помочь в общем деле. Ведь творчество, по сути, и есть проповедь.

МАСТЕРА И ПОДМАСТЕРЬЯ

Скрипнув массивной дверью, пробираюсь к свободному креслу, боясь спугнуть чуткую тишину, необходимую для осмысления стихов. Высокая, статная блондинка только что закончила читать и ждет оценки мэтра. В роли мастера сегодня выступает поэт Владимир Шемшученко, член союза писателей России, лауреат множества литературных премий, кавалер ордена Александра Невского. Неудивительно, что поэтесса, стоящая перед ним, так волнуется. За Шемшученко уже закрепилась слава строгого и придирчивого мастера. – Уровень виден сразу, – спокойно говорит мэтр. Работа мастерской закончена, и мы, спустившись с небес на землю, с третьего этажа в подвал, расположились в просторной служебной комнате, спрятанной глубоко в недрах ДК. – Стихи отбирать легко, трудно людей обижать. Поэты ранимы, любая критика воспринимается очень болезненно. Но конкурс предполагает состязательность. Я не делю поэзию на православную и неправославную. По-моему, православными бывают лишь три вещи: вера, Церковь, человек. Православные поэты, музыканты, художники – это разновидность сектантства, когда за церковной атрибутикой, иконками-лампадками, скрывается творческая несостоятельность. Попробуй покритиковать таких – сразу становятся в позу: мол, вы что, против веры? А ведь еще Гоголь сказал, что наибольший вред Православию приносят люди, неумело славящие Бога. Хорошее стихотворение православно по определению, поскольку оно лежит в сфере русского языка. Отсюда исходит его приобщенность к традиционным ценностям, в число которых входит и вера. К сожалению, чаще сталкиваешься с явной спекуляцией, когда конкурсанты приезжают за призами, наспех сочинив что-нибудь «на тему». Берутся проповедовать, не подготовившись ни морально, ни профессионально. У автора должна быть ответственность перед словом и перед людьми. Нельзя под видом творчества предлагать очередной набор прописных истин. В конце концов, если Бог не дал таланта, тут ничего не попишешь.

ВЫСОКАЯ ПЛАНКА

Конкурсный концерт – проверка серьезная. Здесь нет места предвзятости, пафосу, сусальной позолоте. Сегодня из Православия пытаются сделать модный бренд: луковки куполов на конфетных коробках, дорогие календари, псевдонародные поделки, имперский стиль – всё это распродается за неплохие деньги. Но веру нельзя положить в карман: сегодня она у тебя есть, а завтра нет. Песня рождается от полноты сердца, плач – от оскудения, но без личного переживания любые слова остаются пустыми. Вот эту-то пустоту и отсекают члены жюри, сидящие в первом ряду. Я узнаю Елену Андреевну Сапогову, народную артистку РФ, преподающую в Саратовской консерватории, барда Михаила Приходько, оценивавшего номинацию «автор-исполнитель», и, наконец, матушку Людмилу Кононову. Матушка – один из самых любимых голосов «Серебряной псалтири», она каждый год приезжает сюда из Вятки, чудом выкроив время среди череды домашних дел и гастролей. Диски с её записями разлетаются в фойе моментально. Жюри судит милосердно, но справедливо. Право на участие в гала-концерте получат наиболее искренние исполнители, потрудившиеся во славу Господа. Собственно, планка фестиваля именно такая. «Серебряная псалтирь» давно превратилась бы в обычный междусобойчик, не будь этой вертикали. Нельзя петь о Боге ради тщеславия: фальшивка получится. Необходимо, чтобы жизнь автора соответствовала его творчеству. Помню, как в первый приезд меня поразила на редкость здоровая атмосфера: ни тебе интриг, ни зависти, ни пьянства, ни закулисной вражды. После привычных литературных гостиных это было как глоток лесного воздуха среди смога. …Матушка Людмила улыбается, незаметно кивает и делает пометку в тетради. Похоже, определился самый юный победитель.

ДЕТИ ФЕСТИВАЛЯ

Они поют, играют на невероятных инструментах, заводят зал с первой ноты. У них сильные голоса, совершенно естественная манера исполнения. Ни один профессионал не способен переиграть ребенка. Поэтому для «исполнителей до 18» существует отдельная номинация. – После концерта мне купят во-от такой чупа-чупс! И я его съем! – семилетняя Ира Королева широко разводит руки, чтобы я могла оценить размеры лакомства. Получается примерно с воздушный шар. Она распевается, где только можно: в гримерке, в коридоре, на лестнице. В планах Иры потеснить Нетребко. Что ж, вполне возможно: девочка занимается вокалом всего три месяца и уже достигла уровня всероссийских конкурсов. – Мне нравится песня на музыку Чайковского, а про лунного кота – не очень, она слишком детская. А классику я не люблю, – заявляет юная певица. – Она еще просто не знает, как называется её репертуар, – успокаивает меня Галина Крылова, наставница девочки. Дубна сегодня собрала все призы, обойдя москвичей. У Иры второе место, у Аиды Хизриевой, её соученицы, первое. Классика в исполнении воспитанников дубнинской музыкалки, не отягченных консерваторской напыщенностью, звучит яркои свежо. Вообще детей на этот раз мало: грипп загнал всех по домам, педагоги боятся вывозить своих питомцев. Не приехали юные фольклористы, гусляы, лирники, не хватает ярких костюмов, шума, гомона, хоровых молитв перед трапезой, звенящих чистыми альтами. …Поздно вечером мы сидим в оргкомитете, ждем, когда окончится итоговое заседание жюри. Пьем чай, поем песни: Есенина, Окуджаву, «Ой, мороз, мороз», «Горницу»… Время от времени кто-нибудь из мастеров забегает наспех глотнуть кофе. Усталая Ксюша, младшая дочка Елены Злобиной, не хочет давать интервью. Ксюша – «талисман» фестиваля, она выросла здесь. Знает по именам всех гостей, ходит хвостиком за доброй матушкой Людмилой, но даже та сейчас не в силах Ксюшу развеселить. Мамы всё нет, и девочка безутешна. – Смотри, – говорит отец Сергий, диакон из Питера, – вот шоколадка счастья. Она волшебная. Если вдруг стало тебе совсем невмоготу, надо взять и
откусить кусочек. Должно помочь! Такой шоколадки хватает на сто лет, если по кусочку в год тратить. Волшебный шоколад, кстати, не портится. Ксюша хмурится, но шоколадку кусает.

ТИХИЙ ГОРОД

Выйдя утром из гостиницы, окунаюсь в плотную белую тишину. Снег, не тая, лежит на опавших листьях и зеленой траве. Вокруг ни души, машин не видно, а мне на другой конец города, за Волгу. Сегодня праздник – Казанская. Что ж, надо молиться, а то ведь не уеду… Дальше происходит удивительное. Пожилая чета подбрасывает меня к храму на улицу Макаренко. Попытка заплатить отвергается с недоумением: «Да вы что, зачем?!» После литургии история повторяется: другой водитель подвозит меня к ДК, не взяв ни копейки. Говорят, когда-то в Москве тоже так принято было. Дубна местами очень похожа на Измайлово моего детства: желтые и розовые домики, пустынные, геометрически расчерченные улицы, в перспективе темная стена леса. И нигде: ни в гостиничном кафе, ни в магазине, ни в авто – не слышно назойливой, бьющей по ушам радиопопсы. Внезапно чувствуешь огромное облегчение, будто прицел, наведенный на тебя невидимым снайпером, сместился и исчез.

ВОЙНА И СЦЕНА

Перед гала-концертом в коридорах царит суматоха. – Какой сарафан мне надеть: синий или этот вот? Валентина Борисова, исполнительница народных песен, привезла с собой целый сценический гардероб: один наряд лучше другого. Валентина Федоровна – знаменитость, её ансамбль «Кимрские вечёрки» гастролирует по всей России. – Никогда не верьте артисту, который скажет, будто не волнуется перед выходом! Все волнуются. И я тоже, хотя объездила полмира с пензенским народным хором. И в Москве выступала, и в Питере. Один из моих русских костюмов мне Надежда Бабкина подарила. Еще и сапожки пообещала! – лукаво улыбается артистка. Когда она запевает «Сирень цветет», зал готов сорваться в пляс. Русские песни обладают невероятным драйвом – куда там року! Но… мы не слышим этих песен. Среди огромного выбора ирландской, испанской, китайской, африканской этники дисков с русской музыкой не сыскать. Духовные стихи, заплачки и величания, творчество современных авторов, мирян и священнослужителей, помогающее заново осмыслить роль человека в его взаимоотношениях с Богом, всё это сегодня припечатано клеймом «неформата». «Неформат» не ставят в эфир. А если и ставят, то в самые дешевые и неудобные часы. Считается, что «неформат» неконкурентен, поскольку не приносит дохода. Действительно, он живет по собственным экономическим принципам. Удалось за копейки снять зал, кто-то подарил новые инструменты, знакомые предложили костюмы пошить, на чьем-то форуме собрали денег, нашелся благотворитель… Божию помощь нельзя заранее просчитать и уложить в смету.При этом конкурировать предлагается с блокбастерами, сериалами, певцами, в «раскрутку» которых влиты миллиарды. Но здоровая конкуренция предполагает соревнование равных возможностей. Когда возможности вопиюще неравны, происходит захват. Сейчас в русском эфире торжествуют захватчики. Нам охотно показывают пьющую, вымирающую, деградирующую провинцию, но не показывают талантливую, креативную, смелую, верующую Россию. Подлинная творческая жизнь целой страны скрыта от неё же самой. …Ребят, лихо исполнивших бравый гимн преображенцев, сменяет отец Сергий Киселев, прилетевший из Киева. Зал требует песню за песней и не хочет его отпускать. «Вот он, рубеж обороны», – думаю я, глядя на батюшку с гитарой наперевес. Не зря маршал Жуков сказал перед смертью: «Враг больше не пойдет на Россию зримо, но следующая война будет страшнее, потому что мы не будем видеть его в лицо и не будет линии фронта». За русскую культуру сегодня приходится сражаться. Судя по списку спонсоров «Серебряной псалтири», где на одном из первых мест стоит Объединенный институт ядерных исследований, в Дубне знают, что делают. Фестиваль окончен. Над деревянными куполами Смоленской церкви одна за другой вспыхивают звёзды. Едем через плотину. Внизу, словно могучий зверь, шевелится Волга. В моем рюкзаке лежат подарки: пестрая коллекция мячиков-прыгунов для дочки, книга пророчеств Иоанна Кронштадтского и одна из «волшебных шоколадок» отца Сергия. Надеюсь, до следующего года её хватит.
Марина Нецветаева
Фото Александра Тихомирова
Ноябрь 2009 года

Журнал «Лампада»

Объявления

Задайте нам вопрос

Хватит на 100 лет и дольше