• Главная
• Журнал «Лампада»
• 2010 год
• Номер 75
• Храм Антонины Петровны

Храм Антонины Петровны

Антонине Петровне Осиповой 85 лет. Она живет в Старо-Паново с детства. Здесь ее застала война, отсюда ее семью фашисты угнали в Германию. И сюда, домой, они шли через пол-Европы в 45-м. Она простая женщина, всю жизнь проработала портнихой. Но всегда добивалась всего, что только задумает. Вот хотела построить храм − и построила. В 64 года начала − в 80 пришла на первую службу. Антонина Петровна и теперь живет в Старо-Паново. Прихожане храма помогли сделать ремонт в ее стареньком домике. А рядом еще видны неубранные остатки сарайчика для угля. Ведь не так давно уголь Антонине Петровне был нужен, и его приходилось таскать, чтобы топить печку. Но с каждым годом становилось все тяжелее, поэтому она копила деньги, чтобы провести газ к себе домой. Газ ей провели бесплатно. И тогда накопленные 300 тысяч рублей Антонина Петровна отдала на то, чтоб в храме появился большой 370-килограммовый колокол. Теперь его звон вплетается в праздничное многоголосье других старо-пановских колоколов. И весь приход вам скажет, что на нем написано: «Отлит колокол сей в дар храму святых мучеников Адриана и Наталии от р. Б. Антонины в память о погибших и пропавших без вести под Ленинградом». − Теперь бы еще панно сделать на стенах, − не унимается эта удивительная пожилая женщина. − На нем солдат со штыком: идет, падает, снова встает!.. Чтоб все помнили их. Храм-то наш − солдатам. Они ведь нас защищали. То, что эта пожилая женщина построила церковь, отнюдь не преувеличение. − Она ведь сделала это практически в одиночку, − рассказывает отец Антоний, настоятель церкви Святых мучеников Адриана и Наталии. − Я не знаю, кто, кроме нее, это дело осилил бы. Только с ее характером, с ее духом… Проект сделала за собственные деньги, приход зарегистрировала, добилась благословения митрополита Иоанна… А мечтала она об этом 45 лет − с того самого дня, когда увидела на месте своей деревни перепаханное войной поле.

«От голодной смерти нас спасли немцы»

Война заставила Антонину запомнить на всю жизнь, что солдат − он всегда солдат: в любой форме может человеком быть, а может зверем обернуться. В июне 41-го ей было 15 лет, и она хорошо помнит, как пришли немцы. − Они двигались быстро, уже 13 сентября были здесь, − рассказывает Антонина Петровна. − Шли без единого выстрела. Как в гости. И так же быстро, как шли немецкие солдаты, отступали наши. Многие в деревне их не могли простить. А Тоня жалела. − Такие были симпатичные, молодые, − качает она головой. − А наши женщины им куска хлеба не дали! Только окружили: «Вы! Предатели! Отступаете, до чего довели!..». И тут один, высокий такой, повернулся, поднял винтовку: «Вот, смотрите! Нам дали одну винтовку на десятерых! Ждем очереди − кого убьют, чтоб винтовку взять!..». Мы постояли, постояли, да и разошлись. Немцев ждали с ужасом. Но, как ни странно, они спасли деревенских от голодной смерти. − Они ничего были, добрые, − улыбается Антонина Петровна. − Придут, в гармошку поиграют, хлеба нам принесут. У них был суп такой сладкий − компот с вермишелью. Они его терпеть не могли и весь бачок нам приносили. А вот финны − те, ох, какие были злющие. Придет, дверь ногой вышибет, встанет так… Мы до смерти их боялись. Но финны боялись немцев, и мы к немцам за защитой бежали. Немец рявкнет − финн и отстает. Но пришла весна 42-го − и «добрые» немцы погрузили их в вагоны. Семью Антонины увезли в Бреслау. Сама прошла три концлагеря. − Страшно было, − закрывает она глаза. − Война − всегда страшно… Они ведь так-то не убивали. Выкопают длинную канаву, и кто с постели сам не встанет − того за руки, за ноги в эту канаву… Живыми трупами ее заполняли. Они ведь живы были, только встать не могли! Их землей присыплют, и потом неделю земля над канавой «дышит»… Но Тоню, ее маму и брата с сестрами будто Бог хранил. − Как-то пришел барин немецкий, − оживляется Антонина Петровна. − Ему крестьяне были нужны. Ну, нас к нему и послали. Поселили в бетонный дом, холоднющий − сил нет. Но мы целый день пахали. Потом я ноги отморозила, так этот немец меня на тарантасе к доктору повез. Хороший был человек. А другой, рядом в хозяйстве, как пахать − запряжет женщин и плеткой погоняет. Наш как это видел − отворачивался, стыдно ему было. Всё же не все они паразиты… Как они встречали Красную Армию, не нужно рассказывать, и так понятно: думали, кончился кошмар. Но оказалось, что самое страшное их ждет там, где раньше был дом. − То, что было в лагерях… − она опускает глаза. − Да, жгли, убивали, закапывали, откапывали, но мы как-то… Привыкли, что ли. Притупилось все. А тут… На месте деревни они увидели голое, перепаханное снарядами поле. Ни травинки. И горы, горы трупов. Человеческое месиво. Солдаты − не разберешь, какой армии. − В этих местах трава не росла года три, − продолжает Антонина Петровна. − Только ямы, кости и мины. Антонина Петровна до сих пор не может взять в толк: неужто нельзя было хоть в окопы сложить покойников да землей присыпать?! − Я смотрела на все это, и почему-то мне не было покоя, − признается она. − Будто эти солдаты чего-то требовали от меня. Что немецкие, что наши…

«Владыка обещал благословить, но только если мне помогут»

О храме она не сразу подумала. Просто очень больно было оттого, что война уничтожила старую церковь Адриана и Наталии, стоявшую в их деревне с прошлого века. А потом поняла: надо строить новую. В память обо всех солдатах. Долго, до середины 80-х годов прошлого века, она могла об этом только мечтать. Но мечтала не просто так: узнавала потихоньку, что да как, куда пойти… В 1990-м ей было уже 64 года. Но возраст мало что значил для этой удивительной женщины. − Меня еще и владыка научил, что делать, − с улыбкой рассказывает она. − Посоветовал к предпринимателям пойти да у них попросить помощи. На то и благословил. Семь лет она «окучивала» местных предпринимателей. Бизнес, если вспомнить, в те годы был своеобразный, неспокойный. Зато «новым русским», ох, было что замаливать. Может, по этой причине, а может, искренне верили, но все, к кому Антонина Петровна обращалась, помогали. − Ни один не отказал! − гордо сообщает она. − Один оплатил фундамент, другой дал бетон, третий − денег на цокольный этаж… Целых полмиллиона рублей выделил губернатор Яковлев. В 93-м году она зарегистрировала приход. Оформила землю под строительство. Наняла архитектора. Утвердила проект в митрополии . Через четыре года началась стройка. В 2005-м году настоятель храма отец Антоний Витвицкий провел первую службу.

Две тысячи имен на стене

Сейчас работы в храме еще невпроворот: стены оштукатурили, теперь нужно второй этаж достраивать. Но главное сделано: отец Антоний превратил церковь, построенную его удивительной односельчанкой, понастоящему в памятник солдатам. − Война − это страшная боль и трагедия, и именно это мы хотим показать, − объясняет он. − Вот почему одновременно со службами мы ведем историческую работу. Музей занимает две комнаты в храме. Здесь все, что удалось собрать с помощью историков и просто у односельчан: фотографии, в них − история Старо-Паново, семейные реликвии времен войны. А еще на стене в одной из этих комнат протянуты длинные полотнища, исписанные именами погибших в старо-пановской мясорубке. − Нам удалось восстановить только две тысячи имен, − продолжает отец Антоний. − А сколько тут полегло на самом деле за два с половиной года? Этого никто, наверное, не скажет. На этом пятачке шли такие бои, что людей не успевали хоронить. Только за десять дней старо-пановской наступательной операции в 42-м году тут осталось три тысячи человек. Ежегодно 9 мая, 22 июня, в другие памятные даты здесь собираются не только люди верующие. Просто те, кто чтит память о войне. − Многие признаются, что когда увидели это всё, у них поменялось отношение к войне, − добавляет отец Антоний. − Главное, что люди чувствуют сопричастность тем события.

Ирина Тумакова

«Известия», специально для «Лампады»,
фото Константина Котова и о. Антония

Верьте, что если Он попустил вам какое-либо дело, то Он даст и силы, нужные для его совершения.
Святитель Василий, епископ Кинешмский