• Главная
• Журнал «Лампада»
• 2010 год
• Номер 72
• Свобода от греха или свобода для греха?

Свобода от греха или свобода для греха?

– По-моему, само слово права звучит как-то странно. Да, существует Декларация прав человека. Она написана людьми неглупыми, но все равно это какой-то неживой документ, искусственный продукт.

– Что Вы имеете в виду?
 
– Если мы говорим о правах человека всерьез, давайте смотреть правде в глаза. Неотъемлемое и абсолютное право человека – это право на жизнь. Так? Вдумайтесь в смысл этого слова – неотъемлемое. То есть то, которое нельзя отобрать, отнять. Но тогда почему разрешены аборты? Если у человека есть право жить и это открыто и громко декларируется, давайте повсеместно отменим аборты. Раз такое не происходит, значит, под правами подразумевается что-то другое. И тогда, на фоне легального умерщвления, это что-то другое не более чем болтовня. Лично для меня, например, любые вариации на тему о правах – пустой звук, пока существует право убивать других.

− Это касается не только абортов, но и смертных приговоров и смертной казни?

– Разумеется. Если человек опасен, его надо изолировать. А зачем его убивать? Иное дело, если убийство происходит в схватке: на него напали – он ударил кирпичом в целях самозащиты или для защиты слабого. Или – война. А так… Но, к сожалению, имеет место намеренное, сознательное и узаконенное убийство. У нас, слава Богу, его отменили.

– Противники смертной казни выдвигают вроде бы весомый аргумент: а вдруг этот приговор – судебная ошибка? Резонно. Однако, мне кажется, страшнее другое: человека лишают возможности прийти к покаянию.

– А это может случиться и через 20, и через 30 лет. В случае же смерти не случится никогда. Разбойник, распятый вместе с Христом, раскаялся в последнюю минуту и первым оказался в раю.

– Но институт защиты прав человека тоже выступает против смертной казни.

– Выступает, не спорю. Но в действительности он создан для проведения некоей глобальной политики. Умные люди собираются, камуфлируют свои истинные намерения. А они в том, чтобы с помощью внедрения соответствующих технологий добиваться определенных политических результатов. Лично мне все это кажется лицемерием. Депутаты получают определенную мзду и начинают проталкивать законы, в которых сами плохо разбираются. Я был на слушаниях в Государственной думе. Там присутствовали представители Швейцарии, Франции...

– В каком качестве? Гости? Консультанты? Советники?

– Не знаю, как их назвать, но держались они довольно уверенно. Не могу представить себе ситуацию, когда где-нибудь во Франции или в швейцарском кантоне русские люди вдруг пришли бы в тамошнюю официальную структуру и начали влиять на законотворческий процесс. А у нас – пожалуйста!

– Зачем им это нужно? Зачем они бьются за наши, скажем так, права?

– Думаю, это делается, чтобы ослабить наше государство. Подчеркиваю: это моя, личная точка зрения. Нынче все больше входит в моду так называемая ювенальная юстиция – юридическая защита прав ребенка. От кого? В первую очередь, от родителей. Неужели не очевидно, что конечный продукт ювенальной юстиции – это уничтожение семьи? Законы и уложения нужны, но не они решают насущные житейские проблемы, которые буквально держат за горло социально ослабленные семьи. Почему бы государству не принять на себя часть этих забот? Допустим, женщина родила много детей и она не жена олигарха. Взять и платить бы ей за каждого ребенка, скажем, по пять тысяч рублей. Уже будет легче. А можно наладить от государства и просто обыкновенную помощь. Ведь присылают из социальной службы старикам человека, который выполняет какие-то бытовые дела. А почему многодетной матери не прислать такого человека, который ходил бы по магазинам? Она же – главная труженица у государства.

– Не случайно женщина, ожидающая ребенка, на церковнославянском называется непраздною.

– Совсем не случайно! А у нас эта женщина отважилась рожать. В то время, когда никто не хочет. Мы, например, у себя на приходе всех многодетных материально поддерживаем. Считаем своим долгом. Церковь всегда же помогала вдовам, сиротам, а теперь должна и многодетным.

– Получается, что поскольку церковь выполняет свои обязанности, у того, на кого эти обязанности направлены, нет нужды бороться за свои права.

– А какие права Вы вообще имеете в виду? У нас же права только те, что обозначены в законах. А законы издают люди, которые работают на себя в первую очередь.

– Вероятно, это вообще свойственно человеку – работать прежде всего на себя.

– Не скажите. Люди разные бывают. Религиозные, например, трудятся для того, чтобы угодить Богу. А нерелигиозные – они ставят себя на место Бога. Ну, иногда свою семью. Это несколько улучшенный вариант, но все равно неправильно. Я не знаю, как там в других странах, но у нас чиновники считают, что государство – это они.

– И какая же в таком случае перспектива?

– Я ее не вижу. Князь Владимир Красное Солнышко крестился в Херсонесе тысячу с лишним лет назад. Последние окраины Руси приняли Крещение в конце XIX века. Процесс крещения Руси длился девять веков. Большевичкú практически уничтожили Церковь, носителей веры, крестьянство и духовенство. После них пришлось начинать почти с нуля. По сути, второе Крещение. Но когда еще созреют плоды? Нужны чрезвычайно благоприятные условия для проповедания веры, нужны подвижники, которые понесли бы слово Церкви в народ. Чтобы в людях, слушающих их, начала бы пробуждаться совесть. Времени у мира для этого, я думаю, просто нет. А переставлять одних и тех же людей с места на место – занятие зряшное. Помните, как у Ивана Андреевича Крылова: «А вы, друзья, как ни садитесь…»? Ну, переставьте начальников. Одних генералов уволим – других, таких же, назначим. Откуда их брать? Они же не на деревьях растут, такие свеженькие, готовые к употреблению. Люди берутся из нашего общества, которое все пронизано коррупцией. Чего-то добиться в нашем обществе без помощи коррупции практически невозможно, во всяком случае, очень трудно. Десять лет мы пытаемся построить храм на Ходынском поле. Сколько положено усилий, потрачено времени!.. В результате в мэрии нам говорят: «Мы не имели права давать вам эту землю». А если бы использовали коррупционную схему, давно все уже было бы.

– К сожалению, это не исключение.

– Ну что делать с человеком, у которого нет совести? Нет и все! А где взять человека, у которого есть совесть, который любил бы свою работу больше, чем деньги? Покажите мне магазин, где он продается. Его нет. И человека такого нет. Значит, его надо воспитать. Воспитать – это как минимум двадцать лет. Мы до сих пор не можем Основы Православной культуры ввести. Для четвертого ли класса, для пятого, или для маленьких детей. Тормозят полностью. Потому что в министерстве образования одни атеисты сидят.

– Воинствующие безбожники.

– Воинствующие. Которым говоришь: это черное, а они тебе – белое, и наоборот. Так что я пока радужной перспективы не вижу. Как быть? Мы действуем, как в старые, древние времена, когда христиане жили в гонениях: что можешь – то и сделай. Мы в маленькой группе можем чем-то помочь, мы и делаем это, и радуемся этому.

– Я, например, плохо представляю, как наше общество вдруг стало бы жить по заповедям Христа. Это нереально.

– Нереально. Нельзя дважды войти в одну и ту же реку. Удастся нам какие-то процессы хоть затормозить, – и то слава Богу. Многие государства к западу от нас практически уже отказались от своей христианской веры. Однополые браки. Узаконивание педофилии. Гомосексуализм. Следующее – что?

– У толерантности много модификаций.

– Главная из них – толерантность ко греху. И вы, мол, не имеете права нас осуждать. Уже даже священника судят, в тюрьму идет, если он в проповеди высказал отрицательное отношение к содомии.

– Свобода от греха подменяется свободой для греха. Это печально.

– Печально. Конечно, они всячески ненавидят Россию, потому что безнаказанно ничего с нами не могут сделать. С ядерным чемоданчиком шутить не стоит. Поэтому нас физически уничтожают с помощью наркотиков. Я думаю, это одна из главных причин развязывания афганской войны.

– Но все опять же с одним лозунгом: не стесняйте свободу человека, не ограничивайте свободу выбора. Ну а каков он, этот выбор, – никого не волнует. Если маленький ребенок хочет схватиться за горячую сковородку, мы же, останавливая его, стесняем его свободу. Или нам нужно отстраненно смотреть, как он обожжется?

– Глупости все это и демагогия! Мы же стесняем свободу преступника!  Ведь ни в одной стране нет открытой торговли героином. Выходит, в этом случае пресловутой толерантностью можно и пренебречь. Нет, что ни говорите, права человека – это всего лишь инструмент, с помощью которого достигаются определенные цели.

– Но инструмент этот возник, или был выкован, или создан, в общемто, не вчера и даже не сто лет назад.

– А враги рода христианского тоже не вчера появились. Не мытьем, так катаньем, но всегда стремились добиваться своего. Войной – нельзя: мы, русские, побеждаем. Значит, надо идти другим путем, помните, кто так говорил? А вымирающая, спившаяся нация опасности не представляет.

– Но все-таки должен быть выход!

– Почему должен быть? Он – есть! Всё в наших руках. И всё зависит только от нас. Мы сами должны поставить себя на ноги. Это и есть наше право. И наша обязанность. Господь поможет, если к нему обратимся!

Фото В. Монастырева.

СКРЕПЫ
Идея прав и свобод вытеснила идею нравственной ответственности человека. И что самое главное – вытеснила идею греха.
Кирилл, Патриарх Московский и всея Руси