- Главная
- Журнал «Лампада»
- 2010 год
- Номер 72
- Куда приводит гордыня
Куда приводит гордыня
В том, что либералы и правозащитники сотрут меня в порошок, не сомневаюсь. Готов к обвинениям в склонности к авторитаризму, к уличению меня в тоске по советскому прошлому, к подозрению во всех мыслимых и немыслимых грехах, какие только может узреть во мне человек с гордо поднятой головой. Но, тем не менее, скажу.
Вспомним, что стало причиной низвержения Денницы, первого и самого любимого среди ангелов Господних. Его непомерная гордыня, уверенность в том, что он может (и должен) уподобиться Богу. И он облек себя этим правом. Вспомним, чем были искушены наши прародители в раю. Им предложили преступить грань дозволенного. Иными словами, им внушили: вы имеете на это право. С тех пор человечество с большей или меньшей долей успеха движется по пути самоутверждения, по пути борьбы за свои права. А век нынешний и век минувший вообще живет и жил под этим знаменем. Я не против того, чтобы у нас у всех были права и чтобы они не попирались. Но не забыли ли мы при этом о своих обязанностях? Перед самими собой, перед близкими, перед страной, перед обществом. Когда в России появился институт уполномоченного по правам человека, мы почувствовали себя приобщенными к некоей высшей цивилизации: наконец-то! Но если бы одновременно (а лучше бы и раньше) у нас появился уполномоченный по обязанностям человека… Мы говорим и думаем о наших правах как о чем-то абсолютно существующем. Между тем, это далеко не так. Права – вторичны. Первичны – обязанности. Не будет забвения обязанностей одними – у других не возникнет необходимости отстаивать права. Равновесие общества держится как раз на балансе этих двух составляющих. Чем более мы разгружаем одну чащу весов (в данном случае – обязанностей), тем ниже опускается вторая (прав). И вот она уже достигла дна, его, как ни парадоксально, высшей точки. Я имею в виду терроризм. Логика возникновения терроризма – именно в стремлении утвердить свое право. Не помогло словом – попробую кулаком. Бессилен кулак – есть более весомый аргумент. Нож не помог – найдется пуля. И так далее. В заложниках больные, старики, дети. Уже выставляют их в качестве живых щитов, чтобы оградить себя. Уже стреляют им в спины. Правозащитники поспешат возразить: борьба борьбе рознь (имеется в виду борьба за права). Это, конечно, варварство, а мы, мол, боремся цивилизованно. Я же имею в виду не форму борьбы, но сам подход: бороться за свои права не только якобы позволительно, но всячески поощряемо, это признак зрелости демократии. Но у всех ли этот принцип обряжен в белоснежную манишку? И так ли уж случайно, что иные «цивилизованные» правозащитники, мягко говоря, симпатизируют своим идейным товарищам, одетым в камуфляж, и уж никак не укоряют их? Еще задолго до того, как слово террор и его производные наполнинись нынешним страшным содержанием, мы легко пользовались им в быту, не задумываясь над истинным смыслом. Ребенок бросается на землю, кричит, колотит ногами – и добивается своего. Мы говорили: «Прямо террорист какой-то». И чуть ли не восхищались при этом его настойчивостью. Как же мы были близки в определении и как далеки от понимания того, что, уступая, по сути, поощряли в нем именно терроризм. А в ребенке крепло ответное убеждение: значит, имею право. Вспомним наше недавнее умиление футбольными болельщиками, их экспрессивной преданностью своему клубу. Если случались какие-то инциденты, мы были снисходительны: в конце концов, имеют же они право выразить свою любовь. И так было не только у нас, но и в «цивилизованной» Европе – в Германии, в Англии… Пример этот, разумеется, к терроризму прямого отношения не имеет, но он ярко показывает, в какую уродливую форму может вылиться абсолютизация человеком его права на что бы то ни было. С правами вроде ясно – какие, кому, в каком объеме и т. п. Есть тьма деклараций, резолюций, конвенций… Одна Французская революция чего стоит! Такое впечатление, что люди только и озабочены тем, чтобы взять себе как можно больше прав. Поле деятельности поистине необозримое. Борцам за права безработица не грозит. А теперь – другая чаша весов. Обязанности. Людям православной веры тут и объяснять нечего: есть Евангелия, есть Деяния и Послания апостолов, в Ветхом Завете много поучитльного – чего больше? Для всех же без исключения существуют общепринятые нормы человеческого поведения, мораль, этика, обычаи. И все они, к слову, меньше говорят о правах и больше – об обязанностях. Сегодня все мы так далеко углубились в джунгли борьбы за свои права и так в них застряли, что на фоне происходящего (в Югославии ли, в Чечне, в Осетии, в Ираке, в Афганистане, в Косово) эти заметки могут показаться наивными. Я даже могу понять, почему. Они не дают рецепта быстрого излечения от болезни. Они, если хотите, говорят о стратегии. Что касается тактики противодействия терроризму, возможно, она должна быть даже более жесткой. Но если мы не приведем в равновесие чаши весов, на которых лежат права и обязанности, нас ждут куда большие искушения.
Павел Демидов.
СКРЕПЫ
«Я имею право» – это чисто мирской подход. Чем больше человек обмирщен, тем больше он заботится о соблюдении своих прав; чем больше в нем духовного, тем меньше его заботят права.
Старец Паисий Святогорец.