• Главная
• Журнал «Лампада»
• 2010 год
• Номер 72
• Бабочка на ладони

Бабочка на ладони

Художник, чьи образы пленяли нас в детстве со страниц старого альбома или бабушкиного журнала «Крестьянка», вдруг приходит к нам с утешением. Венецианов будто говорит своими работами: вот он какой, народ наш, в родниковой глубине своей и пребудет он таким во веки. И как не верить мастеру, любуясь «Анисьей» или «Девушкой в платке», чьи ясные глаза посылают нам надежду сквозь века. Светлоликие венециановские крестьянки… Такие земные, милые и одновременно загадочные, трепетные, как те бабочки-крапивницы, что садятся им на руки. Эти бабочки перелетают у Венецианова с картины в картину, от одной девушки к другой, как посланное Творцом напоминание о святости и хрупкости жизни. Алексей Гаврилович Венецианов родился в Москве 7 февраля 1780 года. За полвека до того предки живописца приехали в Россию из Греции, поселились в Нежине, где получили «прозвание Венециано». Гаврила Юрьевич, будущий отец художника, женился на дочери московского купца  Калашникова, Анне Лукиничне. В Москве он занялся продажей саженцев, ягодных кустов, да луковиц диковинных по тому времени тюльпанов. Благо москвичи в ХVIII веке жили среди садов, огородов и парков. Торговля шла бойко. Алёша с малых лет помогал отцу. Как-то домашние стали замечать, что мальчишка все чаще пропадает в саду и рисует там цветы. Нашелся старичок Пахомыч, должно быть, рисовальщик вывесок, который научил Алёшу составлять краски, натягивать холст на подрамник, прокрашивать и просушивать полотно. После окончания пансиона Алексей поступил на службу в Чертежное управление и одновременно продолжал занятия рисованием. Быстро освоил пастель, которая тогда только входила в моду. В 1802 году отправился в Петербург, где надеялся стать настоящим художником. Дал объявление в газете: «Венецианов, списывающий предметы с натуры пастелем в три часа, живет у Каменного моста в Рижском кофейном доме». Но никто не обратил внимания на это объявление. Столица и позднее встречала Алексея Гавриловича с холодным равнодушием. Зато как любил Венецианов возвращаться в Москву! Здесь, по его словам, он всегда находил «рассыпчатую приветливость и порхающую ласку». Ему было уже далеко за тридцать, когда он встретил свою  любовь. Марфа Азарьева, дочь бедного дворянина из Тверской губернии, приехала тогда погостить в Петербург к родственникам. После свадьбы выяснилось, что жить Алексею и Марфе негде, а снимать дом в Петербурге слишком дорого . И тут родителям молодых удалось собрать сумму, достаточную для покупки небольшого имения. Так в 1818 году было куплено Сафонково, маленькое имение в Поддубской волости Вышневолоцкого уезда Тверской губернии. Вскоре в Сафонково вырос двухэтажный дом, где на свет появились две малышки – Александра и Фелицата. Необычное имя было дано младшей дочери в честь раннехристианской мученицы. Впрочем, в доме порывистую и бойкую девочку звали на русский лад Филенькой. Обстоятельную и тихую Сашу – Сашурушкой. В Сафонково семья художника очутилась в самом добром окружении. Венециановых почитали соседи, многие из них остались на портретах художника. Духовником и любимым собеседником Алексея Гавриловича стал священник из села Поддубье отец Василий Владимиров. Художник быстро зарекомендовал себя рачительным хозяином. Выстроил скотный двор и молочную ферму. В Сафонково появились школа и больница. Алексей Гаврилович видел в звании помещика нелегкий крест: «…Наши обязанности очень тяжелы, ежели их выполнять… Как ни кинь, а все выйдет, что не крестьянин в крепостном состоянии, а помещик, понимающий вполне свои отношения к крестьянину…» Саша вспоминала: «Крестьяне наши папеньку очень любили, и он заботился о них как отец. У нас самый бедный крестьянин имел двух лошадей, но большей частью по четыре и по шесть, постройки у всех порядочные…» По письмам Венецианова видно, что он жил с крестьянами одной жизнью. «Мои завтра поедут в Рождественское, а я дома стану косить… У меня половину выкошено, с понедельника хочу класть и молотить на Семена…» (август 1842 г.) Незадолго до гибели, измотанный хлопотами, он писал друзьям в Петербург: «Здесь я завидую последнему из моих крестьян в том, как немного ему надо для обеспечения счастья и теперь, в святки, с каким полным наивным удовольствием он скачет, навыворот шубу, в соломенной шапке, под звуки бабьих песен и гармоники…» Алексей Гаврилович был очень домашним человеком, а Марфа Афанасьевна умела создавать обстановку уюта и покоя. В одном из писем Венецианов писал, что в дальней дороге, когда «в виду одни версты и часы», он коротает время, согреваясь «теплой целью» и мечтою «обнять близких душе». Девочки росли в атмосфере любви. Саша вспоминает в своих мемуарных записках: «Детство наше было самое счастливое, безмятежное, родители нас любили и утешали, сколько позволяло их ограниченное состояние…» К несчастью, Марфа Афанасьевна умерла очень рано. Сашуре было пятнадцать лет, Филеньке тринадцать, когда они остались без матери. Алексею Гавриловичу пришлось одному поднимать их на ноги. Его письма полны тревогой о судьбе дочек. «…Я уже в 62 года кое к чему привык, а для бедных моих девочек плохо без сердечного приюта…» Старшая дочь помогала отцу по дому, и он с гордостью писал другу: «Сашичка делается хорошей хозяйкой; входит во все подробности…»  Дом Венециановых оставался гостеприимным и радушным, в нем всегда жили несколько учеников Алексея Гавриловича, здесь находили ночлег монахи и паломники, бродяги и нищие. Не удивительно, что доверчивые огни усадьбы Сафонково влекли и людей, нечистых на руку. Однажды, воспользовавшись отъездом Алексея Гавриловича, они одурачили юных хозяек, вступили в сговор с прислугой и утащили из дома сундуки с приданым Филицаты и Александры. Венецианов много ездил по Тверскому краю, изучая его древности и поклоняясь святым местам. Особенно он полюбил Кашин, о котором он писал друзьям в Петербург: «Я там видел не одну церковь такую, которая едва к земле придерживается, а вся улетает в облака...» В Теребицком монастыре среди иконописцев Венецианову встретился хромой молодой человек, назвавшийся Никифором Крыловым. Тут же растирал краски юный подмастерье Алексей Тыранов. Венецианов увидел в юношах большую склонность к живописи и решил попробовать развить их способности. Так в Сафонково возникла первая в России художественная школа для крестьянских отроков, вошедшая в мировую историю живописи под именем школы Венецианова. В 1828 году на иждивении Алексея Гавриловича были тринадцать молодых художников, чьи работы с успехом выставлялись в Петербурге. За двадцать лет существования школы через нее прошли более 70 учеников. Семь из них были крепостными, и Венецианову стоило огромных усилий выкупить их на волю. Но на воле молодых людей поджидали такие искушения, которые они не всегда были способны выдержать. И тогда Алексея Гавриловича посещали горькие сомнения: «Может быть, Тыранов, Зарянко – с аршинами, Михайлов, Славянской, Алексеев – с сохами и топорами гораздо счастливее, беззаботнее были бы, нежели теперь с кистями…» Последним его учеником суждено было стать крепостному садовнику Григорию Сороке. Сохранилось письмо Алексея Гавриловича своему соседу помещику Милюкову, у которого работал Сорока: «Почтеннейший Николай Петрович!.. Хочу я Вам о Григории несколько слов написать... Одарен он талантом и прилежанием к художеству непомерными и многого уже достиг. Григорий – силища русская, самобытная… Ну да увидимся и тогда более и более поговорим... Чистосердечно Вас уважающий ваш покорный слуга Венецианов-Сафонковский…» Алексей Гаврилович вместе с мастерством передал ученикам лучшие качества своей души: вдумчивость, деятельную доброту, бережное и любовное отношение к людям, истинную интеллигентность. Александра Венецианова отмечала в своих «Записках»: «…Хотя ни один из учеников Алексея Гавриловича не отличался особенным образованием, но никто из них не пошел дурным путем; и те, которые сошли со сцены художественной деятельности, сошли с нее тихо, скромно, удалились в мирные уголки России, унеся с собой добрые начала…» Эти же добрые начала сумели сохранить в себе и дочери Венецианова. После трагической гибели отца они оказались в крайней нужде, не получили от государства никакой помощи, судьбы девушек складывались трудно, но их сердце оставалось полно любви и света. На закате своей жизни, в 1894 году, Фелицата Алексеевна добилась от Академии художеств учреждения стипендии имени А.Г. Венецианова для наиболее успевающих учащихся Высшего художественного училища «бедного состояния, без различия звания и вероисповедания». Своих средств у Фелицаты Алексеевны не было, но одна ее близкая знакомая, дочь дьячка, завещала на эти благотворительные цели свой капитал. Стипендию Венецианова до революции успели получить десятки талантливых студентов из провинции. Почему бы сейчас не возродить эту стипендию на тех же условиях? Возможно, это лучшее, что могла бы сделать Академия в память о великом художнике, заслуги которого при его жизни она отказывалась признать. Ведь не без участия Академии художеств тогдашние власти осыпали милостями посредственных западных живописцев, а созданную Венециановым школу лишили всякой поддержки. Придворные академики живописи чуяли, что их монополии угрожает деревенская школа вчерашних крепостных. Напрасно в последние годы жизни Венецианов хлопотал о месте профессора в Академии художеств в Петербурге или в Училище живописи и ваяния в Москве – все двери перед ним закрылись. Чтобы не дать семье и ученикам погибнуть с голоду, Алексей Гаврилович вынужден был заложить имение. Спасали церковные заказы. У Венецианова был большой опыт иконописца – в Петербурге он писал образа для Смольного собора и для церкви Обуховской больницы. Вместе с учениками Алексей Гаврилович расписывает храм в Николо-Теребенском женском монастыре. После разорения в революцию монастырь долго пребывал в запустении. Несколько лет назад началось его восстановление, затеплились свечи. В 2009 году средства массовой информации сообщили, что венециановские фрески в монастыре стали чудесно обновляться. Это удивительное явление подтвердили и специалисты^*.  Последняя же работа Алексея Венецианова была связана с написанием иконы Преподобного Макария Калязинского. В ХV веке этот святой основал меж двух озер вблизи Кашина уединенную пустынь, где впоследствии прославился кротостью, исцелениями больных и даром учительства. «Ах, как бы мне хотелось приступить к этому святому делу…», – писал Венецианов 2 ноября 1846 года. Но ему долго не удавалось найти канонов для изображения святого. Вместе с Сашурой он искал описание внешности святого в летописях и житиях. Саша вспоминала через много лет: «Он хотел где-нибудь достать образ этого угодника, как вдруг видит во сне и образ, и дом, в котором он может достать его. Действительно, образ нашелся у одного помещика, где бывал Венецианов, но не знал о существовании там этого образа...» Владельцем иконы оказался генерал Енгалычев из села Лощемли. А сон этот удивительный приснился Алексею Гавриловичу по дороге из Калязина, куда он ездил советоваться к архимандриту и остановился на ночь в селе Молдине. 4 декабря 1847 года Венецианов повез готовые эскизы в Тверь, на обледенелой дороге лошади понесли и разбили повозку. Алексей Гаврилович погиб на месте… Один из самых авторитетных знатоков русского искусства Савва Васильевич Ямщиков говорил мне о Венецианове: «Это такой чистый мастер, которого можно сравнить только с иконописцами Древней Руси. Ученик Боровиковского, прекрасно владевший всеми достижениями европейской живописи. Мастер психологического портрета, тончайший интеллигент, близко знакомый с Карамзиным, Жуковским, Пушкиным, Гоголем. И вот именно ему было дано утвердить в русском искусстве народный, живой идеал красоты...» Увы, нам не суждено увидеть работы Венецианова во всей их полноте. В 1855 году в Сафонково случился пожар, сгорели многие картины, библиотека. Но бабочки Венецианова храбро летят сквозь века, чтобы в погожий час опуститься на прохладные девичьи руки.

^* В «Лампаде» №1 за 2010 год был напечатан очерк об этом монастыре и рассказывалось о чудесном обновлении фресок.

ПАМЯТЬ

7 февраля 2010 года исполнилось 230 лет со дня рождения А.Г. Венецианова. В этот день в Спасском храме села Венецианова (бывшем Сафонкове) прошла поминальная служба. В городе Удомля, в окрестностях которого жил художник, состоялась конференция «Имя Венецианова в истории русского искусства». Летом в селе пройдет Всероссийский пленэр с участием знаменитых художников. Полотна, вышедшие из-под их кисти, послужат первым шагом к появлению здесь картинной галереи имени Венецианова. Несколько лет назад имя Венецианова было присвоено Тверскому художественному училищу. В Вышнем Волочке в честь великого живописца названы одна из улиц и сквер, расположенный в центре города. Там же стоит
и замечательный памятник Алексею Гавриловичу Венецианову, созданный скульптором Олегом Комовым.

ЧТО ПРОЧИТАТЬ О ХУДОЖНИКЕ

Алексей Венецианов / Авт. текста Тамара Кожевникова. Альбом из серии «Мастера живописи». М.: «Белый город», 2001.
Леонтьева Г.К. Алексей Гаврилович Венецианов. Серия «Жизнь в искусстве». Л.: «Искусство», 1988.
Петинова Е.Ф. Венецианов в Петербурге. СПб.: Лениздат, 1992.
Работы А.Г. Венецианова можно увидеть в Третьяковской галерее (Москва), Русском музее (С.-Петербург), в Тверской картинной галерее, в Рязанском художественном музее, в Новгородском музее-заповеднике.

Дмитрий Шеваров

Тем, кто неравнодушен к нашей культуре в ее лучших проявлениях, наверняка давно знакомо это имя – Дмитрий Геннадьевич Шеваров. Первые же его еще газетные публикации привлекли внимание и глубиной исследований, и точностью оценок, и собственным – чистым и красивым – русским языком. Дмитрий родился на Алтае, в Барнауле, получил профессию журналиста в Уральском государственном университете им. Горького (Свердловск). После службы в армии работал в Вологде в областной газете. С 1989 года – в «Комсомольской правде», где вел авторскую страницу «Митина любовь», посвященную русской культуре и литературе. С 1997 года – обозреватель педагогической газеты «Первое сентября». Лауреат премии Союза журналистов («Золотое перо России») и премии Москвы в области журналистики. Член Союза писателей Москвы. Автор книг прозы «Жители травы» (М.: «Воскресенье», 2000), «За живой водой» (Екатеринбург: ИД «Пакрус», 2001), «Освещенные солнцем. Добрые лица ХХ века» (М.: «Московские учебники», 2004). На выходе новая книга (М.: «Феория»). Он автор антологии для детей «Хорошо дома» (Минск: издательство Свято-Елисаветинского монастыря, 2009) и книг-альбомов детского творчества (в соавторстве с о. Димитрием Котовым) «Истории с ладошку» и «Наше родное». Живет Дмитрий в Подмосковье. Несколько лет преподавал в воскресной школе при храме Спаса Нерукотворного Образа (г. Долгопрудный). Отец двух дочерей-студенток. Жена – преподаватель словесности в гимназии. В нашем журнале Дмитрий Шеваров будет вести в качестве обозревателя разделы СТРАНА КРАСОК – рассказы о выдающихся живописцах нашей Родины (сегодня мы публикуем первый выпуск), СТРАНА СЛОВ (продолжение антологии русской литературы) и нашу ЛАМПАДКУ (страничку для детей и про детей).