Интеллигенты из глубинки

Хроника в письмах и комментариях

Мы открываем в журнале новую рубрику, в которой будем рассказывать и по возможности показывать обыкновенную жизнь обыкновенных людей, ничем особым вроде не примечательную, не отмеченную подвигами или заметными событиями. Но именно они, эти и им подобные люди, составляют фундамент, основу нашей страны, нашего народа, прошедшего и выдержавшего тьму испытаний, именно благодаря им живет и будет жить наша Россия. Присылайте нам рассказы, письма, документы, фотографии для новой рубрики. Будем вместе вести летопись нашей страны.

С Ваней Изместьевым я познакомилась в Москве летом 1992 года на 33-й Международной математической олимпиаде, куда съехались школьники из шестидесяти стран. В команде России их было шестеро – городские ребята из лицеев и гимназий. Но адрес против Ваниной фамилии сразу привлек мое внимание: поселок Суна Кировской области. И как же это сельскому школьнику удалось, не затерявшись, одолеть многоэтапный марафон соревнований, пробиться в элитную команду юных математиков и стать призером олимпиады? Ваня, высокий и худощавый семнадцатилетний юноша, держался непринужденно, хотя был немногословен сдержан. Сказал мне, что своим успехом обязан наставнику, заведующему кафедрой геометрии Кировского пединститута Игорю Соломоновичу Рубанову и, конечно, родителям, которые поддерживают его увлечение математикой. Как участник Международной олимпиады, он теперь может без экзаменов поступать в МГУ, но есть одно сомнение: потянут ли родители материально его обучение в столице? Академик Николай Карлов поздравил победителей с достижениями «Отечеству во славу, родителям в утешение». Этими словами из молитвы старых русских школяров я и озаглавила свою заметку в «Известиях», растрогав ими Вениамина Ивановича Изместьева, отца Вани, и в письме ко мне в редакцию он сообщил, что сын непременно будет учиться в МГУ, несмотря ни на какие домашние трудности. С этого письма и началась наша переписка, которая длится вот уже семнадцать лет. Старший Изместьев, культработник, краевед, районный газетчик, оказался человеком разносторонним, отзывчивым и любознательным, а его откровенные, обстоятельные письма как зеркало отразили заботы сельских интеллигентов в переломные 90-е и нулевые годы. По письмам выстроилась и хроника жизни этой семьи с её неистощимыми усилиями дать детям достойное образование, притом в мыслях не только о хлебе едином.

Август 1992 года
«…Да, нашей семье утешение, что Ванины успехи в математике привели его в МГУ, о чём он мечтал с шестого класса, – писал мне Вениамин Иванович. – Правда, учись он в Кирове (скорее бы вернуть городу исконное имя Вятка), меньше было бы расходов на дорогу и питание. К чему клоню? Интеллигенция наша хоть и продолжает работать во славу Отечества, а живется ей тяжко. Бывает, что с деньгами в семье просто катастрофа. Сбережений никаких, а детей трое. Елена, старшая Ванина сестра, – студентка Кировского сельскохозяйственного института, а младшая Анечка ходит в детский сад. Как их всех выучить? Занялись натуральным хозяйством. Представьте, по весне посадили 45 ведер картошки на хорошо удобренной почве. Выращиваем южные культуры: свеклу, перец, кабачки. За килограмм свежих огурцов приносят нам трехлитровую банку парного молока. А следующей весной будет и свое: выращиваем телочку. И еще у нас есть две овцы (любимицы Анечки), два поросенка, несколько кур. Конечно, отдыхать некогда. Встаем в пять утра. Скотину накормить и свести на пастбище. Смыть росу с огуречных листьев. Они живые, сами подсказывают: дай водички с пищевой содой или с золой, выдерни сорняки, сними плоды. Потом идешь на работу. Вечером уход за садом. Да еще воду принести, заготовить сено и дрова на зиму. Живем на островке у самой речки Суны. В двадцати метрах от дома плавают бобры. Весной соловей заливается в кустах. Суна наша в 92 километрах от Кирова по Казанскому тракту. Места здесь живописные. Неподалеку село Ошеть, родовое гнездо художников Васнецовых. И поэт Николай Заболоцкий, которого люблю, наш, вятич. А как у нас поют старые песни! Хотя жили тут испокон веку небогато – земли скудные. Одни названия деревень чего стоят: Голодаево, Темная Сторона, Лапотное, Иной Свет… Утешение же у нас – дети да люди хорошие. Ночь. 12 часов. Скоро снова за работу».

Декабрь 1992 года
«…В ноябре ездил на два дня в Москву. Ходил с Ваней в МГУ, в Дом книги на Арбате. Привез ему продукты, теплые вещи. Ребята сами готовят. От МГУ Ваня без ума. Товарищи его по общежитию, как и он, увлечены математикой. А после занятий бывают концерты, встречи. Ваня рад, что успел окончить заочные курсы английского языка. В школе-то был только немецкий. Дома пустили в пряжу овечью шерсть. Моя Серафима Григорьевна вяжет свитер для Вани, хоть не покупать. Из сахарной свеклы делаем сладкие сухарики. Но всё-таки пришлось влезть в долги. Теперь о хорошей местной новости. Через 53 года после закрытия будет освящение нашей каменной Вознесенской церкви. Строилась она на деньги жителей с 1754 по 1772 год, а само село наше основано еще в середине ХVII века.Приход в Суне мы воссоздавали с чистого листа. Меня выбрали заместителем председателя приходского совета. Изучал я законы, постановления, пришлось писать немало бумаг, согласовывать их с юристами. Место, где раньше были гаражи и склад, часть нижнего этажа, отстояли для служб. А хозяином другой части помещения остается пока маслозавод. Народ всё же при настойчивости добиться своего может. И я, если прав, своего добиваюсь, даже лоб расшибив. Ваня тоже характером в меня. Кстати, с сентября я сотрудник районной газеты “Родной край”. Люди в ней подобрались стоящие». Тут я должна сделать отступление от письма. Как позже узнала, побывав в Суне, Вениамин Иванович, страстный краевед, работал в отделе культуры райисполкома и упорно ратовал за сохранение и реставрацию местных памятников старины: церкви с колокольней и каменных торговых рядов, предназначенных администрацией к сносу. Выступал с критикой начальства на сессии райсовета, но депутаты его не поддержали. Тогда, опираясь на закон, он обратился к прокурору. Торговые ряды до поры до времени сносить не стали, но из отдела культуры Изместьеву пришлось уйти. Устроился завхозом в одно учреждение, но эта работа была ему не по душе. А в газете он нашел свое место.

Апрель 1993 года
«…Рад, что вы хотите писать о Рубанове. Нынче он восьмерых вятских математиков возил на соревнования в Пензу. Молодец! У него природное чутье на таланты. Без него не состоялся бы и наш Ваня». Готовя для газеты материал о поиске и обучении талантливых ребят, я решила съездить в Киров и в Суну, чтобы познакомиться с Рубановым и Изместьевыми. В свое время для них был потрясением приезд Игоря Соломоновича, который два выходных дня решал с Ваней задачи. Доцент пединститута, Рубанов возглавлял также областной филиал Всесоюзной заочной математической школы. А Ваня, тогда семиклассник, выполнил одно её задание для старших учеников, нашел, как говорят математики, красивое решение. Когда, проглядывая работы новичков, Рубанов дошел до Ваниной, то сразу кинулся в Суну, найдя в ней промельк таланта. Родителям Вани он с восторгом заявил, что их сын прирожденный математик, и с того дня взял его под свою опеку. Охотничий азарт Рубанова понять можно. Талант – редкость, загадка. По наблюдениям зарубежных исследователей, весьма способных детей среди сверстников примерно пятая часть, а сверходаренных всего 2-3%, да их еще надо выловить, создать условия для развития. Но с обычной школы один спрос – знания. Это Лев Толстой в пору своего яснополянского учительства мучился: «Я не мог и не могу войти в школу, чтоб не испытать прямо физического беспокойства, как бы не просмотреть Ломоносова, Пушкина, Глинку, Остроградского. И как узнать, кому что нужно». А Вениамин Иванович рассказал мне тогда при встрече, что они с Серафимой Григорьевной хлебнули горя: с пятого класса Ваня не хотел ходить в школу, изнывал там от скуки. Мать готова была браться за ремень. Как выразился Изместьев, они не сразу поняли, что «скаковую лошадь нельзя запрягать в плуг». Рубанов же взял Ваню в кружок из наиболее способных к математике старшеклассников – супергруппу, как её тут называли. До образования Центра дополнительного обучения одаренных школьников, где он стал завучем, Рубанов занимался с такими ребятами дома из чистого энтузиазма. Ваня в субботу ехал к нему в Киров, а в воскресенье возвращался домой в Суну – два с половиной часа в один конец. И так почти каждую неделю три года подряд с упорством, поражавшим родителей. Появление Рубанова в жизни Вани, они считают, было как перст Божий.

Июль 1993 года
«…У нас событие, – писал мне Вениамин Иванович, – к дому проложили асфальт и обещают подвести водопровод. То-то жизнь будет! А то таскаем воду на коромысле или на тачке за 400 метров. Ваня приехал и первым делом пошел расправляться с сорняками на картофельном участке, а потом взял пилу и топор, один ставит нам сеновал. Скоро поедет в летнюю математическую школу помогать Рубанову.Серафима Григорьевна получила зарплату с двухмесячной задержкой,и то не полностью. Товар производим без устали, а денег вечная нехватка. Ваня свою первую университетскую зиму проходил в единственных прохудившихся ботинках. Трудно нам учить наших студентов».

Декабрь 1994 года
«Привет вам из столицы вятских рыжиков! Помните у Аксакова? Грибы подступают к самому дому. Только мне нынче некогда ходить на свою любимую охоту, даже книги смиренно ждут меня на полках. В прошлом году мне предложили начать работу по созданию народного музея в Суне. Пришлось сказать, что готов быть экскурсоводом, но не администратором. А добиться кое-чего всё-таки удалось. Приходу вернули еще одно здание – дом причта. Нынче летом прибыл к нам по просьбе прихожан настоятель Вознесенской церкви о.Николай Оришко. Батюшка – человек энергичный. У него появились и более активные, чем я, помощники. Это хорошо. А у меня по горло хозяйственных забот. Не могу вот даже вырваться в Киров и отправить Ване продуктовую посылку с проводником. Посылаем картошку, лук, банки с мясом домашнего приготовления. Билеты на автобус подорожали. В выходной провожал Лену в Киров на учебу, так дал ей на две недели деньги только на хлеб и чай.Потом ночь не спал с досады на свою беспомощность».

Май 1995 года
«Серафима Григорьевна не получала зарплату ни в январе, ни в феврале. На эти деньги уже и не надеемся.Со ссудой из сбербанка мы рассчитались, продав 150 кг свинины и говядины. Себя и старших детей тоже не обделяли. Мы с женой и детьми научились искусству выживания. Никто никого и словом не попрекнул, если помогали иногда больше одному, чем другому из студентов. Когда было особенно трудно с деньгами, продали мотоцикл. Однажды две недели прожили втроем без рубля, но на образование детей ничего не жалко. Анечка наша получила призы за участие в районной выставке народного творчества, просится в музыкальную школу. Дорого? Что ж делать, заплатим. А я, между прочим, стал победителем областного конкурса любителей-овощеводов. В подарок получил семена овощных культур для сортоиспытания. Ранние овощи для столовых райцентра – наш конек, хотя труда требуют много. А еще не могу не сказать о хороших новостях из Суны. Готовится фрагментарный проект реставрации Вознесенской церкви. Помогло включение её комплекса в программу “Васнецовское кольцо”. Хозяйства выделяют пиломатериалы, маслозавод – кровельное железо. Верующий и сочувствующий народ объединяется, чтоб сберечь памятник, заново оживший. Столяр-умелец Алексей Шихов изготовил для алтаря Царские Врата, ветеран войны Петр Чеблоков передал приходу спасенные им иконы и крест из порушенной церкви в Коркине. Люди сберегли и старинный медный колокол весом более пуда».

1997 год
«…Лена, как вы знаете, сельскохозяйственную академию (б. институт) окончила. Экономист, специалист по бухгалтерскому учету. Вернулась работать в Суну. Скоро и у нашего Вани выпуск. Из 38 сданных экзаменов 36 на пятерки. Работает совместителем в 57-й московской школе…» Весной я там с Ваней и встретилась. Эту математическую школу считают питомником будущих ученыхматематиков. Вместе с учителями со старшеклассниками тут «штучно» занимаются совместители, лучшие студенты и аспиранты МГУ. Платят им немного, но Ваня сказал, что эта работа со способными ребятами ему в удовольствие. Осенью Ваня поступил в аспирантуру мехмата МГУ. А в письмах Вениамина Ивановича, как всегда, перемежались новости сунские и личные. Лена вышла замуж. Анечка учится в музыкальной школе (пианино «Вятка» взяли напрокат). Торговые ряды, увы, снесли, оставив голое место. «…И всё-таки не надо бы, как сейчас любят, говорить о повсеместном упадке культуры, – писал Вениамин Иванович. – Провинция имеет интеллигентов и мужиков, которые двигают дело. У нас в Суне удалось открыть исторический музей. Широко отметили 100-летие народной библиотеки. Состоялся праздник природы. Оказывается, у нас могут выращивать южные баклажаны и арбузы. А я представил полуторапудовую тыкву».

Июль 1999 года
«…Тяжело нам дался ремонт жилья. Два лета ушли на труды и расходы. Ваня внес свою лепту из тех денег, что заработал в школе и на олимпиадах. Аспирантская стипендия-то у него не велика. Анечка отличница, хорошо помогает по хозяйству: пропалывает грядки, ухаживает за цыплятами. Наше преимущество перед горожанами в том, что дети неотделимы от природы, в меньшей степени потребители. Вообще я думаю, что всякая идея в России должна начинаться с семьи. Никакое правительство райскую жизнь для всех создать не сможет. Я вспоминаю один фильм о зверях, которые в питомнике получали пищу из рук людей. Но вот люди ушли, клетки открыты, а звери ждут, когда их накормят. Не напоминает ли эта картина о настроениях части россиян, тоскующих о командно-административной системе с её “талонами”? Быть фермером поневоле тяжело, но лучше, чем зависеть от кого-то. А дети не позволяют расслабиться».

Январь 2000 года
«…Срок окончания аспирантуры у Вани – ноябрь, а дальше возникает проблема с московской пропиской. Советовал ему поехать в Киров к Рубанову. Снять жилье тут дешевле, чем в Москве. Но Ване для творческого роста нужна среда научного общения. Зарабатывать средства на московское жилье ему, наверное, придется за границей. Вот судьба провинциала! Думают ли высокие чиновники, как лучше использовать даровитых молодых людей для отечественной науки?»

Июнь 2001 года
Этот год принес Изместьевым и радость, и беду. В июне Иван Изместьев защищал в МГУ диссертацию. Ни одного «черного шара». Ученый совет единогласно присудил ему степень кандидата физико-математических наук. Отмечали, что исследованиями Ивана заинтересовались биологи, перспективны они и для создателей роботов. (Забегая на несколько лет вперед, замечу, что японцы, занятые разработкой роботов нового поколения, пригласят его к сотрудничеству.) На защиту в Москву приезжали родители, и профессор Виктор Матвеевич Бухштабер, научный руководитель Ивана, публично благодарил их и Рубанова за помощь в становлении талантливого ученого. А самому диссертанту он посоветовал подумать о подготовке докторской. После защиты Иван поехал в Германию по приглашению Берлинского технического университета, а осенью намеревался вернуться в Москву и начать работу в Независимом университете, где собрались сильные математики. Правда, Вениамин Иванович писал мне в июле,что у него душа болит за Ваню, потому что никаких видов на жилье и прописку в Москве у сына нет. А в августе старший Изместьев получил серьезную травму сустава, перенес в Кирове две операции. Вставили ему титановый штифт для укрепления бедра. Как признавался мне, претерпел средневековые муки и встал на костыли.

Декабрь 2005 года
«Мы с женой теперь оба пенсионеры. У меня инвалидность. Газету пришлось оставить. Хозяйство, конечно, тоже сократили, – писал мне Вениамин Иванович, – даже на одну корову сил нет. Держим кур, каждый год – теленка. А в теплице зреют помидоры. Огурцами на продажу больше не занимаемся, нашу нишу заняли конкуренты. Я не злюсь, напротив, доволен, что люди стали надеяться на себя. Далеко не с первого захода наша Аня всё-таки поступила в МГУ, теперь она студентка факультета почвоведения. Её интерес к биологии определился в этом направлении. А Иван женился. Жена Елена – кандидат филологических наук, из семьи геологов. В октябре я останавливался у Рубанова. После ужина он усадил меня к компьютеру и позволил ознакомиться с перечнем отзывов и ссылок на научные работы Ивана Изместьева – 168 упоминаний на русском и английском языках. По словам Рубанова, это вполне солидная цифра. А через летнюю математическую школу Игоря Соломоновича прошло уже около 1700 ребят, увлеченных наукой, дай Бог ему здоровья».

Июнь 2007 года
«…Нога у меня зажила. Двигаться можно, хотя штифт оставили. Но я не сижу сложа руки. В книге “Экскурсии по памятникам природы Кировской области” опубликована моя глава о примечательных объектах природы Сунского района. Участвовал в составлении словаря вятских говоров. Вместе с доцентом Вятского гуманитарного университета мы подготовили статью об ойконимах (названия деревень) Сунского района. Из Кирова приезжают музейные работники, студенты на практику. Ждем целую экспедицию ботаников, экологов, географов. Меня позвали провести их по ельникам кисличным, показать места, где есть растения, занесенные в Красную книгу, родники и минеральные источники. Скучать некогда». Все трое детей Изместьевых нашли свое призвание и стали на ноги. Елену,говорят, ценят на работе за грамотное ведение документов, исполнительность и ровный характер. Иван – научный сотрудник Берлинского технического университета, решает задачи, читаетлекции, участвует в семинарах и научных конференциях и в России, и в Италии, и во Франции, поддерживает связь с родной кафедрой в МГУ. У него родилась дочь Надежда. Анна вышла замуж,и у неё тоже дочь. Обе девочки крещены в один год – 2008-й. А Вениамин Иванович остается всё таким же неутомимым исследователем родного края.Радуется тому, как преображается его Суна. На отреставрированной колокольне (красавице!) звонят колокола. Неподалеку от его дома вырос лыжный спорткомплекс с гостиницей и подъемниками. Его туда пригласили экскурсоводом по окрестностям. Энергии и жизнестойкости ему не занимать! Такой упорный русский характер, вросший корнями в родную почву. И так же, не раскидистой купиной, не шумом листьев, но всей своей сутью, негромко, невидно, накрепко связанный с исконной Православной верой. Суть его, мне кажется, образно выразилась в одном его рассказе о своем детстве. «Мне было 13 лет. Жили в маленькой деревушке. Январь. Снега такие, что, свернув в сторону с конной дороги, увязнешь по плечи. Загрузили мы с отцом в сани мешки с зерном и – на мельницу. Дорога неблизкая – через лес, по лугам. На обратном пути (вот незадача!) переломилась оглобля. А отец вернулся с войны инвалидом: один глаз, и тот плохо видел, да еще на руках половина пальцев под корень обрезаны. Достали мы из саней топор, и я пошел в лес вырубить жердь для “протезирования” оглобли. Долго мы с отцом бились, чтоб тронуться вверх по увалу. Хорошо хоть день был веселый, солнечный. Добрались до дому, поставили лошадь в стойло. Один – слепой, другой – малой, а мужики!В нас спасенье, в самих!»
Инга Преловская
Фото из семейного
архива Изместьевых

Журнал «Лампада»

Объявления

Задайте нам вопрос

Интеллигенты из глубинки