- Главная
- Журнал «Лампада»
- 2009 год
- Номер 69
- Без пения нет человека. Без человека нет пения
Без пения нет человека. Без человека нет пения
Об архимандрите Матфее (Мормыле) - композитор Владимир Мартынов
- С отцом Матфеем я начал общаться с конца 70-х годов. Мы с ним сотрудничали у митрополита Питирима в комиссии по воссозданию старых монастырских распевов. Его без преувеличения можно назвать хранителем монастырской певческой культуры. Не говорю уж о том, что это… был?.. была?.. глыба. Даже просто в чисто физическом измерении. Такой большой… Моя жизнь так сложилась, что я сначала трудился под руководством Николая Васильевича Матвеева в храме Всех скорбящих Радость на Ордынке. Это совсем другая школа. И между ними всегда было некоторое напряжение – между Матвеевым и о.Матфеем.
– Потому что они были близки или, напротив, противостояли один другому?
– Потому что были близки. А вот их, простите за неологизм, близкость и порождала расхождение.
– На Вас это как-то сказывалось?
– Имело место. Поскольку поначалу я находился под Матвеевым, то отец Матфей относился ко мне несколько настороженно.
– Как к засланному казачку.
– Совершенно верно! Но далеко идущих последствий это не имело. Отец Матфей вообще был человек широкий, не мелочный. Его уход – очень большая потеря для человеческой культуры в целом. Помню, как они с Владыкой Питиримом взялись за, как теперь говорят, проект, который, к сожалению, осуществить не удалось.
– Что за проект?
– Издание записей старого, крюкового пения. Матвеев в этом не участвовал, а вот отец Матфей, можно сказать, отдавал всего себя. Как вообще любому делу, за которое брался, которому служил. Какое-то время я пел у него в хоре, и вот, чуть замешкаюсь, он одергивает меня: «Ты что, молиться сюда пришел? Тогда отправляйся туда» (показывает: в келью).
– А здесь, мол, надо работать?
– Именно так! Здесь надо работать. Он был тем самым звеном, которого недоставало в нашей церковной певческой культуре. Он соединял собою разомкнутую цепь нашей дореволюционной и послевоенной культуры с тем, что совершалось пото́м, то есть с современностью. Причем он делал это на каком-то интуитивном, осязательном уровне, не рассудочно. И эти знаниеи ощущение переплавлялись в нём в гигантскую энергию. Она существовала в нём очень сильно.
– Я понимаю: музыку трудно отнести к объекту материальной культуры. Но, с другой стороны, отец Матфей всё же оставил и зримый след.
– Еще какой! Взять хотя бы древниемонастырские распевы. Что́ мы знали об этом опыте? Что есть Киево-Печерский, есть Симоновский распев. О Симоновском, кстати, только на словах. Он… как бы Вам это сказать… отец Матфей чувствовал, что пение есть жизнь. А жизнь есть пение. Правильное пение есть продолжение правильной жизни. Вот это отец Матфей, это его философия.
– Его можно назвать классическим традиционалистом?
– Безусловно! Даже не знаю, кого можно назвать его преемником. Это был такой кладезь, такой сундук сокровищ… И такой при этом их охранитель… Не признавал никаких отступлений, шаг в сторону – сами знаете что… Даже по поводу моих экзерсисов со знаменным распевом он говорил: «Не балуй!» В чём его, и только его, неповторимость? Он уходил как от ненужных архаизмов, которые, в частности, я старался привнести, так и от новшеств, исходивших от Матвеева.
– Можно сказать, что он шел царским путем?
– Именно так. Отец Матфей – это не просто пение, это еще и человек. Должен быть именно такой человек, большой, с большой бородой. Если такого человека нет, и пения нет. Видите ли, всё очень переплетается. Пение есть человек. А человек есть пение. И мне кажется, что с уходом о.Матфея церковное пение потеряло очень много. Конечно же, осталась его школа, остались его ученики. Но всё это не может заменить личность.
Беседовал Павел Демидов
Фото В. Монастырева
Архимандрит Матфее (Мормыле)
5 марта 1938 - 15 сентября 2009
Заслуженный профессор, кандидат богословия. Окончил Ставропольскую духовную семинарию, Московскую духовную академию. Преподавал Историю библейской критики Нового Завета в Московской духовной академии и Священное Писание Нового Завета и Литургику в Московской духовной семинарии. Награжден Патриаршими грамотами, наперсным крестом, крестом с украшениями, правом ношения второго креста, орденами Святого Креста Иерусалимской Церкви, Равноапостольного князя Владимира (II и III степени), Благоверного князя Даниила Московского (III степени), Святителя Макария, митрополита Московского (II степени). В 1968 году возведен в сан игумена, в 1971-м в сан архимандрита. С 1961 года уставщик и старший регент хора Свято-Троицкой Сергиевой лавры, руководитель объединенного хора Свято-Троицкой Сергиевой лавры и Московских духовных академии и семинарии.