- Главная
- Журнал «Лампада»
- 2009 год
- Номер 68
- Пакибытие храма у Соломенной Сторожки
Пакибытие храма у Соломенной Сторожки
В августе нынешнего года исполнилось 150 лет со дня рождения выдающегося российского архитектора, живописца, графика и сценографа Федора Осиповича Шехтеля. Он один из наиболее ярких модернистов своего времени, академик Санкт-Петербургской академии художеств, кавалер орденов Святой Анны и Святого Станислава. Более полусотни его проектов воплощены во многих городах и весях России и особенно в Москве. Это часовни и церкви, здания культурного и делового назначения, усадьбы и дачи. Сохранилось, к сожалению, далеко не всё, но то, что осталось, без преувеличения следует считать нашим национальным достоянием. Здание Художественного театра, что в Камергерском переулке, Ярославский вокзал столицы, кинотеатр «Художественный» у Арбатских ворот, усадьба Горки (когда-то «Ленинские»)… У каждого творца всегда есть особо дорогое ему произведение. Федор Осипович считал таковым деревянную Святоникольскую церковь у Соломенной Сторожки, расположенную по-нынешнему в Северном административном округе Москвы. Однако время, облеченное в коммунистические доспехи, не пощадило и это любимое дитя: в 1960 году, в разгар хрущевского богоборчества, храм сровняли с землей. Возможно, так бы ему и оставаться впредь лишь в рисунках автора да книжных упоминаниях, не случись оказаться на бывшей дороге к бывшему храму отцу Георгию Полозову. О том, как это произошло и что из этого вышло, беседует с батюшкой Анастасия Симон.
– Отец Георгий, как вообще возникла идея возродить этот храм?
– В 1996 году меня неожиданно пригласил к себе тогдашний префект нашего округа Михаил Тимофеевич Дёмин и предложил восстановить храм святителя Николая, что у Соломенной Сторожки. Об этой церкви я слышал и раньше от протоиерея Глеба Каледы, который служил в нашем Ховринском храме в начале 1990-х. Его матушка Лидия Владимировна Каледа-Амбарцумова (ныне она инокиня Георгия) рассказывала, что её отец был священником в храме у Соломенной Сторожки и она помнит службы в нём. Я знал, что префект не ко мне первому обращался с этой идеей. Предложение очень воодушевило меня. И хотя Михаил Тимофеевич обещал всяческую поддержку, я понимал, что жизнь меня ждет не из легких. Наш собственный храм иконы Божией Матери «Знамение» в Ховрине лежал, что называется, в руинах. На его восстановление не было толком ни сил, ни денег. Но это по земным меркам. А по небесным, то есть по вере, я знал: Господь непременно поможет. Короче, я согласился. Собирая необходимую информацию, познакомился с внучкой священномученика Василия Надеждина. Мы нашли рисунки, чертежи зодчего Ф.О.Шехтеля, переписку, архивные документы, макет храма, который сейчас хранится в Музее истории Москвы. Федор Осипович Шехтель (из обрусевших немцев) принял Православие уже вполне зрелым человеком, в 55 лет. Шла Первая мировая война, в тех местах находились военные лагеря, госпитали, и воины очень нуждались в храме. Святоникольская церковь, построенная по проекту Шехтеля, стала, можно сказать, его приношением Господу нашему Иисусу Христу.
– Девяностые годы – это же самое лихолетье в России. Выжить бы, а тут еще новая стройка…
– Я неслучайно сказал: Господь не оставит. Стройка шла удивительно, потому что каждый из участников, и это было главное, выполнял строго свое дело. Например, общество, которое занималось памятниками архитектуры Москвы. Его руководители А.А. Андреев и Е.В. Цветкова сталиосновными организаторами сбора средств. Нельзя не упомянуть и архитекторов А.В. Бормотова, В.Н. Якубени, и тогдашнего начальника отделения милиции… Ну и так далее. Когда строишь храм, всегда сразу объединяются люди, и благодаришь Бога, что удается совершить такое благое дело.
– Наверное, не обходилось без искушений?
– А какое богоугодное дело идет гладко? Когда осенью мы начали обсуждать конкретные варианты строительства, разные учреждения – Моспроект-2, СУ-7 – предлагали, например, отлить храм из бетона, а снаружи и внутри обшить деревом. И это за миллион долларов! Потом реставраторы по дереву вызвались построить за 400 000 долларов в течение года. В конце концов я предложил построить храм за 140 000 долларов и к Пасхе, а дело было зимой. Демин меня поддержал. Его зам по строительству Нина Павловна Перфильева также весьма активно включилась в этот проект. Без неё не проходило практически ни одно рабочее совещание. Очень помог с финансами глава нашей управы Юрий Николаевич Гончаров: собрал всех своих помощников, те, в свою очередь, собрали всех своих предпринимателей, и все стали нам помогать. Сложность заключалась в том, что на прежнем церковном месте уже стоял жилой дом. Выбирать новое место для храма приехал Владыка Арсений. Свободный участок искали недолго: Владыка посохом указал. В декабре на праздник Знамения наш Ховринский приход посетил Святейший Патриарх Алексий с архиепископом Одинцовским Иовом и благословил Владыку освятить Крест на месте постройки. У нас тогда не было даже ограждения, и Крест пришлось сторожить. Когда поставили забор, многие еще не знали, чтό за ним будет. Местное население отнеслось к строительству скептически. Напротив кооперативный дом, и многие опасались, не нарушатся ли их жилищные условия. Зато потом, когда храм был построен, в этом доме выросла стоимость квартир. Действительно, место для храма выбрано очень удачно: приход многочисленный, рядом учебные заведения, станция метро, железная дорога, Дмитровское шоссе. Вспоминается и случай, когда у нас на первой Пасхальной службе поступил сигнал об угрозе взрыва храма и последовало очень интересное решение. Вокруг храма дежурили сотрудники милиции, оперативники. После ночной службы я давал крест, а рядом стоявший человек из органов говорил: «Вот генерал милиции этого района, а вот местный авторитет». Иными словами, охраняли не только каких-то формальных лиц, но и неформальных, и лучший способ обеспечить безопасность храма – это присутствовать им всем на богослужении. А проводил Пасхальную службу я таким образом: утреню служил в Ховрине, потом садился в машину, ехал в Соломенную Сторожку и там уже заканчивал Пасхальную литургию.
– Вам, по сути, пришлось осваивать новую для себя профессию строителя.
– По светскому образованию я экономист, окончил МГУ, так что материя отчасти знакомая. Собственно строительством стал овладевать еще до учебы в Семинарии, подвизаясь на строительно-реставрационных работах в Даниловом монастыре. А в Ховрине у нас было свое строительное управление, которое первым в Русской Православной Церкви получило государственную лицензию. Приступили мы 13–14 января 1997 года, а закончили через 2 месяца и 10 дней, до Пасхи. Выиграли время благодаря тому, что 10-метровый шатер строили на земле, а потом в сборе поднимали наверх. Требовалась снайперская точность: многотонный, обшитый медью шатер должен был сразу стать на подготовленное для него место, что и произошло. Имелись и другие достаточно оригинальные решения. К тому времени я был настоятелем уже несколько лети знал, как важны в храме подсобные помещения, так что сразу же заложили вместительный подвал. При сооружении фундамента столкнулись с проблемой подпочвенных грунтовых вод – пришлось делать гидроизоляцию. Работа шла круглосуточно, и деньги, которые нам жертвовали, расходились мгновенно. Начальник стройуправления отправился под Вологду, нашел там делянку, а потом и людей, которые заготовили нам брус. Дело в том, что Федор Осипович Шехтель, проектируя ту, первую церковь, беспокоился, что храм без отопления (строили очень быстро), а Москва – сторона студеная. Мы, как могли, постарались утеплить храм, для чего и потребовался брус. Надо сказать, что брус нужен был нестандартный, длина некоторых балок доходила до 10 метров, достать такой сложно. К тому же мы выбирали брус только первой категории, то есть очень высокого качества.
– Можно представить Ваши чувства, когда начались богослужения.
Представить, наверное, трудно – нужно испытать. Это всё равно, как… рождение ребенка. С той только разницей, что мы не могли ждать, когда наш ребенок вырастет. Мы сразу начали служить по воскресеньям акафисты около Креста, потом на фундаменте. Есть даже такие фотографии: просто фундамент, плиты положены, стены только возводятся… На праздник Входа Господня в Иерусалим уже состоялась Божественная литургия. Первое время служили иереи Андрей Полторацкий,Борис Куликовский, Сергий Сидоров († 7.05.2005), Георгий Лылов, который скончался в алтаре храма 3 июня 1997 года.
– Но храм – это еще не приход. Его не создать за несколько месяцев, как, допустим, возвести стены. Наверное, это сложный и длительный процесс?
– Совершенно верно. К тому же это понятие многозначное. Есть приход как собрание людей, приходящих в определенный храм. Это действительно складывается исподволь и постепенно. Формируется, как формируется коллектив, создается, как создается семья. Есть приход как административное подразделение, и его тоже нужно создавать, но делать это решительно и по возможности быстро. Вот только некоторые моменты: выделены телефонные номера, временное помещение в квартире на первом этаже для проживания священников, построена сторожка. У меня такой принцип: в новом строении обязательно надо делать подвал, этаж и еще наверху чердак. Решили отказаться от дорогого центрального отопления, к тому же рядом проходил газопровод. При этом столкнулись с большими проблемами: установка газового оборудования требовала круглосуточной системы контроля над ними, то есть отдельного помещения, системы вентиляции. Удалось сделать основное здание с подвалом и мансардой. Сейчас, когда я проезжаю мимо, с большим удовольствием отмечаю, что отец настоятель протоиерей Михаил Михайлов всё благоустроил. В 2000 году у меня и у моей супруги возникли, как теперь говорят, проблемы со здоровьем. И я обратился к Святейшему Патриарху с просьбой снять с меня дополнительные послушания, посчитав, что храм уже построен, функционирует и по-хорошему, конечно,нужно, чтобы там был свой настоятель. Владыка Арсений познакомил меня с о.Михаилом Михайловым. Я его один раз до этого видел, так как он тоже из храма Петра и Павла в Лефортове. Передал ему дела и потом уже начал заниматься только своим приходом.
– Вы не оставляете вниманием Соломенную Сторожку, и сейчас бывает, что и служите в нашем храме. Наверное, часто проезжаете мимо. Не щемит сердце?
– Еще как щемит! Это такое близкое, родное, это было самое лучшее время… Сколько вложено сил! Считаю великой честью, что Господь дал мне возможность поучаствовать в богоугодном деле, восстанавливать памятник архитектуры, святыню, храм, где служили наши священномученики Василий Надеждин и Владимир Амбарцумов. И еще я очень рад, что храм сейчас расцвел.
– Появился даже хоть маленький, но свой печатный орган.
– Я слежу за вашим приходским листком. Приятно, что вы ощутимо растете, что вы в числе тех немногих приходов, которые что-то издают. Я считаю, что самое главное – работать качественно и не спешить. Отрадно, что Вы к нам приехали, буду рад нашим встречам и в дальнейшем, потому что у нас общее дело и мне дорого ваше издание, так как оно объединяет приход. С интересом слежу за вашей приходской жизнью и желаю вам всяческих успехов. У нас, приходов, нет конкуренции, каждый может взять что-то полезное для себя у своего соседа, ведь у нас одна общая цель: стяжание Царства Небесного, Духа Святого, и на этом пути важно, чтобы кто-то подставил плечо. Существование православного издания – большое утешение, ибо ты не один, знаешь, что есть кто-то рядом, такая маленькая или большая лампадка, и это всегда очень ободряет. Меня не оставляет только одно беспокойство.
– Какое, батюшка?
– Не помню, установили ли противопожарную сигнализацию. Всякий раз, когда еду мимо, вижу: храм такой красивый стоит, будто пасхальное яичко, и очень за него переживаю.
– Сигнализацию установили. Но недавно был случай, когда храм пытались поджечь. К счастью, бутылка с зажигательной смесью попала в бетонный фундамент. Теперь работают камеры наблюдения, сменили охрану.
– Не слышал об этом. Помню, когда вначале я встречался с Патриархом Алексием II, он сказал, что строительство деревянного храма не лучший вариант, так как в Русской Церкви каждый год горят несколько храмов, но если восстанавливать утраченное именно как памятник, тогда Бог благословит. Так что берегите святыню. А в заключение хочу сказать отдельным абзацем. Когда мы закончили строительство, Михаил Тимофеевич Демин, а без него ничего бы не было, пригласил меня к себе. И показал бумагу, из которой следовало, что его в свое время крестили в том самом храме святителя Николая у Соломенной Сторожки. В храме, который был впоследствии уничтожен и который этот человек восстановил. Сегодня в кабинете префекта другой человек, но храм – вот он, стόит только подойти к окну.
Фото Евгения Борисова