• Главная
• Журнал «Лампада»
• 2009 год
• Номер 65
• Призрак духовности

Призрак духовности

Минувшей осенью меня пригласили пойти поучиться.  «Московский институт духовной культуры имени святых равноапостольных Кирилла и Мефодия набирает абитуриентов, – сказала подруга. – Пошли вместе, а?» – «Что ж, дело хорошее», – подумала я. Недостаток высшего образования, так и не законченного в тяжелые постперестроечные годы, не то чтобы угнетал, но отзывался мелкими уколами честолюбия: у всех есть диплом, а я чем хуже… Реклама вуза была размещена в «Лампаде», имелась и ссылка на сайт. Однако, пройдя по ссылке, я поостыла. Институт духовной культуры не производил впечатления серьезного учреждения. Как-то легковесно всё выглядело, начиная с изучаемых дисциплин. Теология, психология, связь с общественностью и     PR – примитивный перечень модных гуманитарных терминов, за которыми может стоять что угодно. Заканчивалась ссылка обещанием бакалавриата и магистратуры при плотности занятий раз в неделю. «Шутят они, что ли?» – подивилась я и с легким сердцем закрыла «окошко». Перезвонила подруге… и в итоге мы чуть не поссорились из-за того, что я не намерена учиться в этом замечательном заведении. Платном, между прочим.
В общем, осталась я при своих деньгах и позорной необразованности. А подруга, мечтающая внедрить в родной школе факультатив по истории религий, отправилась завоевывать третьи по счету «корочки». Для этого ей пришлось отдать двенадцать тысяч наличными ректору вуза Максиму Бахтину, преподававшему будущим теологам еще и введение в профессию.Сумма – цена одного семестра – была разбита на две части. В первый раз подруге дали расписку, во второй – ничего. Деньги от студентов проходили по ведомости как «добровольные пожертвования на уставную деятельность». Чему же учили в столь громко названном вузе? В сущности, ничему. Например, из четырех учебных суббот в ноябре две были посвящены изучению книг Бахтина с комментариями, еще две внутренним междусобойным разборкам. Иногда студентов поили  чаем. Время от времени вывозили погулять на природе. Гуляли скромно, под гитару, с умеренным количеством спиртного. Атмосфера и на прогулках, и на занятиях была милой и неказенной. Декан, хоть не всегда появлялся на собственных лекциях, междусобоев не пропускал, поддерживая дух коллектива. Если, конечно, можно считать коллективом собрание людей разных профессий, в той или иной степени имеющих отношение к гуманитарному образованию, которых Бахтин просил по-человечески помочь бедному вузу на стадии его становления. И представьте, помогали! Бесплатно читали лекции, сводили бухгалтерские счета. Бесплатно размещали рекламу на треть полосы в средствах массовой информации (читатели могли видеть её в одном из номеров «Лампады»). Вокруг доктора философских наук Бахтина, как представляет себя сам Максим Вячеславович, собралось множество людей, которым, видимо, совесть не позволяла опускаться до юридического оформления своих отношений с работодателем. По той же причине и студенты стеснялись выяснять, когда же начнется настоящая учеба. Тем временем стало известно, что вуз будет переименован и, возможно, переедет. Предстоящие перемены настораживали, навевая непочтительные мысли об афере. Всё прояснилось, когда мою подругу в числе прочих студентов пригласили в прокуратуру и попросили дать показания о деятельности института, который оказался обыкновенной липой. А мне, к огромному моему удивлению, позвонили телевизионщики. Спрашивали, почему я не пошла к Бахтину учиться. На Первом канале ухватились за горячий сюжет. Для ток-шоу про авантюристов от религии требовался контрастный персонаж, которого можно было бы противопоставить обманутым студентам. Этим персонажем, как вы понимаете, оказалась я. Так мне стали известны подробности этой темной истории. За два года существования Кирилло-Мефодиевского института три сотни человек передали Бахтину около четырех миллионов рублей. Сам господин ректор, бывший вольнослушатель Московской духовной академии, юрист по профессии, никакой ученой степени не имел, преподаватели, работавшие у него, академий тоже не кончали. Даже иноки и батюшки из глубинки, часто приезжавшие к Бахтину, оказались поддельными. Коллеги с ТВ не поленились навести справки и выяснить, что
в монастырях, где этих батюшек якобы рукополагали, про них знать никто не знает. На фоне подобной лжи карнавал, который позволил себе Бахтин, вырядившись в рясу для празднования дня основания вуза, выглядит невинным мальчишеством. Хотя «послушания», которые он раздавал направо и налево  тем, кто не мог заплатить за обучение, были вполне настоящими: привезти-отвезти, убрать, отремонтировать. Но самой бесстыдной ложью оказалась несуществующая лицензия на образовательную деятельность. Сам Бахтин, правда, так не считает. Он твердит, что вуз прошел процедуру лицензирования, а основной документ не получен по чистой случайности вследствие бюрократической заминки. В настоящее время Максим Бахтин, не успевший покинуть столицу, находится под подпиской о невыезде. Оперативники сняли его с поезда за две минуты до отправления. Против профессора-самозванца возбуждено уголовное дело. Если суд признaет Бахтина виновным по статье «Мошенничество», его ждут от двух до шести лет тихих философских размышлений за решеткой или за колючей проволокой. Если не признaет или признaет условно виновным, что наиболее вероятно, учитывая абсолютно добровольный характер упомянутых «пожертвований», Бахтин останется на свободе и сможет продолжить свою «уставную деятельность». А может, секту создаст: необходимым ореолом страдальца и борца с «косной машиной РПЦ» он уже обзавелся. Время, как говорится, покажет. Но у этой медали есть еще одна сторона – люди, которые поверили Бахтину и клюнули на его приманку. Кто они: фанатики или невежды? Скорее всего, ни то ни другое, хотя без таковых в подобных историях тоже, конечно, не обходится. Здесь основную массу пострадавших составляют вполне адекватные люди. Давно и крепко пребывающие в вере, не захожане, не неофиты. Они не станут обобщать случившееся, не станут отождествлять его с Церковью. И всё же, так ли уж безопасна и бесследна для них эта встреча? Всех обманутых студентов Бахтина объединяет общая, как мне кажется, черта: стремление к максимальной отдаче себя Церкви. Представьте ситуацию: человек искренне верует, центр его интересов явно смещен в сторону Православия, но уходить из мира он не намерен, да и не вправе. У него здесь зона Богом данной ответственности – семья и профессия. Заметьте, речь не о карьере: она верующему нужна ровно настолько, насколько помогает осуществлять служение на том или ином поприще. Но если у христианина В руках дело, он обязан учиться, идти вперед, стараться исполнять свои обязанности на отлично. Но в душе продолжает расти желание поработать для Бога и Церкви, поработать именно как профессионал, предъявляя то, что умеешь делать лучше всего: учить, лечить, считать, продавать. Такому прихожанину мало раз в год съездить куда-нибудь на реставрацию, а бросить город, чтобы отправиться поднимать спивающуюся глубинку, нет ни возможности, ни сил. Но нужно ли Церкви то, что он делает в миру? Нужны ли Православию дизайнеры, парикмахеры, преподаватели английского, пожилые актеры, бывшие военные? Нужна ли своя инфраструктура при Церкви, отделенной от государства? Нужно ли нам конкуренто-способное православное образование позволяющее верующему успешно работать по светской специальности, или всем следует стать регентами и иконописцами? На первый взгляд, вроде незачем огород городить: можно получить светскую специальность в обычном вузе и при этом быть православным. На деле это означает разделение, «стенку» между жизнью церковной и мирской. Вот тут, в воскресенье, я православный, меня окружают братья по вере, которым неважно, где я работаю. А остальные шесть дней я специалист среди единомышленников, которым не нужна моя вера. Хорошо бы свести вместе эти части, но как? А «стенок» как назло становится всё больше: между работой и семьей, между образованием и творчеством, между общением реальным и виртуальным… Мы тяжко страдаем от этой раздробленности, последствия которой по-настоящему аукнутся через поколение, когда наше общество превратится в конгломерат наследственных неврастеников, неспособных испытывать радость от какой бы то ни было деятельности. Меж тем потребность в создании определенных профессиональных структур при Церкви давно назрела. Нужны клиники, где верующие могут получить квалифицированную помощь у православного врача, для которого пациент не просто анатомический материал. Нужны пренатальные центры, где родовспоможение никогда не пересечется с абортивной практикой. Нужны семейные кафе, где пары с детьми будут общаться, встречаться и (о ужас!) развлекаться с пользой, потому что загнанным родителям некуда приткнуться со своими чадами в условиях мегаполиса, где во всех сферах, от пищевой до духовной, доминирует паразитарная культура фаст-фуда. На бегу невозможно вырастить активных, мужественных и твердых в вере граждан. Кстати, подобная практика есть у представителей общин иных конфессий. Там очень развито волонтёрское движение. Например, учительница пять дней в неделю работает в школе, а один свой выходной отдает старикам, ставя с ними спектакль на иврите, её дети в это время рисуют в студии у такого же безмездного преподавателя, а муж отдыхает от трудов праведных в тренажерном зале. И все при деле. Предвидя традиционный вопрос «А где деньги?», спешу заверить: деньги играют отнюдь не главную роль. Волонтёрское движение по-настоящему начинается лишь тогда, когда община понимает, что денег нет и не предвидится. А значит, полагаться можно только на Божью милость и свои руки. Бегство из мира, за спасительную дивеевскую Канавку, уже не представляется единственно возможным и желанным путем для православного христианина. Всё больше людей хотят нести веру в мир, проповедуя делами, разделяя с Церковью труд и отдых. Спрос рождает предложение, и оно должно быть сформировано внутри православной традиции совместными усилиями духовенства и паствы. Иначе весь потенциал наших приходов,    накопленный за пятнадцать нелегких, но вдохновенных лет возрождения Христианства на Руси, будет постепенно приватизирован проходимцами вроде Бахтина. История со студентами Кирилло-Мефодиевского института, искавшими достойного дела, а угодившими на банальную «разводку», показательна. На пустое место приходят сами знаете кто.
Марина Нецветаева