- Главная
- Журнал «Лампада»
- 2009 год
- Номер 64
- Вечная память. Масштаб потери соразмерен масштабу личности
Вечная память. Масштаб потери соразмерен масштабу личности
Настоятель храма иконы Божией Матери «Знамение» в Ховрине протоиерей Георгий Полозов делится воспоминаниями о том, что дали ему несколько встреч с Патриархом Московским и всея Руси Алексием II.
Как я был бы счастлив сказать, что близко знал нашего Патриарха, что входил в круг людей, тесно примыкавших к нему! Увы… Но даже те несколько коротких и, по сути, служебных встреч, которыми я был одарен, не только запечатлелись в моей памяти, оставив в ней заметный след, но стали каждая по-своему ненавязчивым духовным и житейским уроком на будущее. Я уж не говорю о том, что этот человек обладал способностью так общаться с людьми, что у каждого возникала уверенность,что он и есть тот единственный собеседник Патриарха, его главная забота и любовь. В том, что эта уверенность рождалась под воздействием чувств, идущих из глубины сердечной нашего Предстоятеля, а не в результате умело построенного диалога, лично я убеждался всякий раз, когда мне доводилось с ним встречаться.
Впервые я, можно сказать, еще молодой священник, сослужил Патриарху Московскому и всея Руси Алексию II в храме святых апостолов Петра и Павла в Лефортове, к которому я был приписан. Встречи как таковой, по сути, и не было: служба и служба. Однако Первосвятителю открылось, пожалуй, то, что неведомо было другим и мне в том числе. Я как сейчас вижу его взгляд – глу-
бокий, неторопливый, внимательный. Словом, в конце лета, то есть буквально через несколько месяцев после той службы, пришел Патриарший указ о назначении меня настоятелем нынешнего храма.
Как в то время выглядела наша церковь, писано немало, да и не к месту говорить сейчас об этом. Очень скоро Святейший посетил меня на моем новом месте. Помню, как бодро водил его по дощатым мосткам, заменявшим тогда лестницы, как показывал, объяснял, где что будет. Он слушал, – он вообще умел слушать! – молчал, иногда взглядывал на меня. Я закончил монолог оптимистически:
– Через год восстановлю!
Вновь внимательный взгляд. Короткая пауза. И...
– Я сомневаюсь.
Что можно сказать на это? Я всё еще продолжаю восстанавливать храм…
Тогда же я получил от Алексия II подарок, ценнее которого быть просто не может. Он обратил внимание на то, что на мне не было скуфьи. Я объяснил просто:
– А у меня её вообще нет.
Так у меня появилась скуфейка от самого Патриарха Московского и всея Руси. Можете представить, что я чувствовал! К сожалению, всё тленно. В том числе и материал, из которого была сшита скуфья.
Шел 1998 год. Время не самое простое для России, стало быть, и для Церкви. И всё же Его Святейшество не прекращает храмоздательства. Северному округу Москвы нужен, считает он, большой приход. И на Бескудниковском бульваре закладывается храм во имя святителя Иннокентия. И вновь
выбор падает на меня: начать и завершить строительство, не оставляя при этом храма в Ховрине. Такое вот послушание…
Он быстро и легко входил в тему, какой бы сложной она ни была, легко ориентировался, можно сказать, жил в ней. Хорошо знал Москву и её храмы. А сколько ездил по стране! Не секрет, что это давалось ему с трудом, но никто никогда не слышал от него ни жалобы, ни стона. Он отдавал себя всего, без остатка, и это, поверьте, не фигура речи.
Как-то келейница Патриарха матушка Филарета позвала меня к нему, а сам хозяин еще не пришел. Я знал, что он встречается с «железной» Мадлен Олбрайт, и мог представить столкновение этих таких разных полюсов.
Пришел Патриарх. Погладил псишку. Включил телевизор: «Сейчас будут новости. Пять минут посмотрим». И – мне, словно продолжая недавнюю встречу:
– Госпожа Олбрайт чуть ли не с претензией, почему мы препятствуем работе их христианских организаций. Ну как ей коротко объяснить, что такое наше Православие? И поймет ли?
Казалось бы, мимолетная сцена, всего несколько минут. Но хватило ласки песику, самому стало известно главное, что случилось в мире, и я, грешный, выступил в роли собеседника по сложнейшей проблеме. Это было нечто необыкновенное и весьма поучительное!
Как же порой нам, мне в частности, недостает этой удивительной способности живо и сразу откликаться на чужую нужду. 1997 год. Наше строительство, можно сказать, полностью погорело. Строительная фирма то ли обанкротилась, то ли скрылась. Ухнули все деньги. Патриарх как раз посетил в престольны праздник наш храм. Заглянул за угол и увидел большущее построенное здание. Удивился: «Что это?» Услышал в ответ: «Церковный дом». Я могу понять ход его мыслей: здание не достроено, средств нет, а на пороге зима. И тут же последовало немедленное распоряжение выделить деньги. 200 миллионов рублей!
Могут сказать: хорошо, если есть чем помочь. Но сколько мы знаем случаев, когда возможность помочь существует, но окамененное нечувствие не дает ни слышать, ни видеть чужую беду. А мне благодаря помощи Патриарха удалось рассчитаться со всеми долгами.
Сегодня, когда оглушительное потрясение от горькой вести сменилось задумчивой обращенностью вовнутрь себя, когда задаешь вопросы себе и о себе, начинаешь понемногу осознавать величину утраты.
Поистине масштаб потери соразмерен масштабу личности.
Упокой, Господи, душу усопшего раба Твоего Алексия, Патриарха Московского и всея Руси!