• Главная
• Журнал «Лампада»
• 2008 год
• Номер 63
• Паломничество. Хотьково. Монастырь как семья

Паломничество. Хотьково. Монастырь как семья

Ростовские корни русской святости

«Преподобный отец наш Сергий родился от родителей благородных и благоверных – от отца, звавшегося Кириллом, и матери по имени Мария, которые были Божиими угодниками, праведными пред Богом и людьми и исполненными и украшенными всякими добродетелями, что Бог любит». Такими словами начинается «Житие…» Сергия Радонежского, составленное его учеником Епифанием Премудрым спустя двадцать шесть лет после кончины святого. Семья богатого боярина Кирилла жила в старинной слободе под Ростовом Великим. Ныне здесь раскинулось село Варницы, а на месте дома, в котором родился Игумен Земли Русской, 5 июля 1427 года архиепископ Ефрем Ростовский заложил монастырь, названный, конечно же, Свято-Троицким Сергиевым Варницким.

В годы советской власти от его построек мало что уцелело, но сейчас обитель практически полностью восстановлена и сюда стекаются паломники со всей России, чтобы почтить память семьи одного из величайших русских святых.

В те далекие времена жизнь семьи преподобного Сергия в Варницкой слободе складывалась трудно: из-за постоянных татарских набегов, разорений и междоусобиц, а также из-за очень накладных, но обязательных поездок в Золотую Орду боярин Кирилл сильно обеднел. В Ростовской земле усилилась власть Москвы. В «Житии…» говорится: «Многие из ростовцев поневоле отдавали свое имущество москвичам, а сами получали взамен побои и оскорбления и уходили с пустыми руками…» Когда отроку Варфоломею (будущему преподобному Сергию) пошел одиннадцатый год, его семья, чтобы избежать окончательного разорения или даже гибели, вынуждена была перебраться ближе к Москве в село Радонеж. Московские князья объявили о льготах для переселенцев, и в эти малозаселенные места потянулись измученные постоянными поборами и притеснениями ростовцы.

Сыновний долг

Тяжелые испытания сильно подорвали здоровье боярина Кирилла и его супруги. Поскольку женатые братья Варфоломея уже жили своими семьями, старики-родители надеялись только на сына, избравшего путь подвижничества, безбрачия. Он многократно просил отца отпустить его в иноки, но родители отвечали: «Чадо! Подожди немного и потерпи ради нас: мы стары, бедны, больны, и некому ухаживать за нами. Твои братья Стефан и Петр женились и думают, как угодить женам; ты же, неженатый, думаешь, как угодить Богу. Ты избрал благую часть, которая не отнимется у тебя. Только поухаживай за нами немного и, когда проводишь нас до могилы, тогда сможешь осуществить свое намерение». Конечно, юноша не мог отказать родителям, напротив, пёкся о них с удвоенным усердием.

В трех верстах от нового места жительства благочестивой семьи находился древний Покровский Хотьков монастырь, состоявший из двух отделений, мужского и женского. Основание монастыря относят к 1308 году, хотя по некоторым сведениям он существовал уже в XIII столетии. В этом небольшом и бедном монастыре смешанного типа раздельно проживали мужчины и женщины. В XIV веке такие монастыри еще встречались, обителей в Московском княжестве насчитывалось не очень много, старцам и старицам зачастую приходилось делить одну крышу над головой. Сюда уходили многие пожилые супруги, чувствовавшие, что им пора оставить земные заботы и подготовить душу к вечной жизни. Так поступили и родители Сергия Радонежского, который последовал в монастырь за ними, чтобы и там помогать отцу и матери, как велели ему сыновний долг и любовь.

Сергий (тогда еще Варфоломей) недолго заботился о родителях в одиночку. Вскоре его старший брат овдовел. Стефан очень любил свою супругу и, лишившись её, решил вторично не жениться, а посвятить себя Богу. Надо ли говорить, что принял постриг он в том же Хотькове монастыре и вместе с братом служил родителям-схимникам до их кончины в 1337 году.

Древняя обитель

Долгое время Покровский Хотьков монастырь оставался небогатым и скромным, с деревянными постройками. Зато изменился статус обители: в царствование Ивана IV Грозного она упоминается уже как девичья. Именно при Грозном по прошению игумена Свято-Троицкой Сергиевой Лавры Никандра Хотьков монастырь приписали к Троицкому для лучшего ухода и сохранения святых гробов преподобных Кирилла и Марии. После такого объединения обителей жизнь в девичьем монастыре стала лучше: выстроили второй собор, Никольский, и число насельниц увеличилось. Увы, благоденствие продлилось недолго: в начале XVII века во время польсколитовского разорения монахини вынуждены были бежать и спрятаться за надежными стенами Лавры. Вернуться к себе в обитель они смогли только через несколько лет.

В 1644 году на щедрое пожертвование царского стольника Янова выстроили первый каменный храм обители, Покровский, над скромной могилой Кирилла и Марии под резной деревянной сенью. Эта очень красивая церковь, увенчанная тремя шатровыми завершениями, богато украшенная резьбой и узорами, почти сто лет оставалась единственным каменным зданием монастыря. Только к середине XVIII века, когда здесь проживало уже 115 монахинь, а сам монастырь снова обрел самостоятельность, на его территории развернулось новое строительство. И не зря, ведь через Хотьково пролегал путь паломников, идущих от Москвы, как тогда говорили, «к Троице». В романе замечательного писателя Ивана Шмелева «Богомолье» описывается паломничество нескольких простых москвичей из Замоскворечья в Лавру и неоднократно упоминается место упокоения родителей Преподобного. Местные жители непременно бесплатно накормят богомольцев, примут на ночлег, так как путь в стороне от больших дорог становится тяжелым и даже опасным: «За Рахмановой сворачиваем с дороги – на Хотьково. Места тут уж самые глухие. Третий час дня: как раз к вечерням и попадем к родителям Преподобного. А дорога тяжелая, овраги. Сильно парит, все истомились…» Но главное в этом посещении, конечно, даже не отдых после долгой дороги, а духовное предуготовление к встрече с Лаврой, с её святынями, со старцами, со всей намоленной атмосферой этого края…

Территория монастыря изначально походила на своеобразную «улицу», вдоль дороги, ведущей в Лавру, стояли небольшие кельи и домики (в необщежительном монастыре каждой сестре полагалось само´й заботиться о себе). В XIX веке устав сменился, монастырь стал общежительным, отдельные разномастные постройки исчезли, а территорию обители разделила на парадную и жилую части высокая колокольня. XIX век вообще стал временем наивысшего расцвета Покровского монастыря. Обновились старые и выросли новые необходимые просторные здания – и жилые, и хозяйственные. Здесь жили и трудились 350 – 400 женщин и девиц. В рукодельных мастерских вышивали золотом и плели кружево, шили церковные одежды и делали прочую утварь, занимались отделкой и украшением икон, которые сестры писали в иконописной мастерской.

В 1812 году на месте древнего Покровского собора начали возводить новый, более просторный, в монументальном стиле классицизма. Немногим старше нового собора красивые Святые врата с церковью Рождества Иоанна Предтечи (первый храм, отреставрированный после возрождения обители). Они построены в середине XVIII века, а надвратная церковь надстроена в 1791 году. Самый большой собор монастыря, Никольский, сменил в 1900 году стоявшую на этом месте скромную деревянную церковку. Собор построил видный московский архитектор А.А.Латков в очень популярном в то время византийском стиле, придав зданию монументальность и в то же время изящество форм. Собор отличался великолепным иконостасом из итальянского мрамора. К
небольшой речке Паже выходят вторые ворота монастыря, Водяные, обрамленные с обеих сторон большими корпусами – богадельней и кельями. По размерам корпусов без труда можно судить о том, как много пожилых и бедных людей призревалось в Хотькове.

Невозможное чудо

В 1922 году монастырь закрыли. Часть сестер еще оставалась в нём до 1928 года, большинство же разошлись по окрестным деревням и селам, найдя приют у крестьян и работу в различных артелях. Искусные рукодельницы, монахини Покровского монастыря обучали молодых работниц, которые с благодарностью позднее вспоминали своих наставниц, научивших их шить, вязать, делать мягкие игрушки… Последнюю настоятельницу монастыря игуменью Варсонофию II арестовали в 1931 году. Она умерла, не доехав до места ссылки.

Никольский собор закрыли и разграбили в 1932 году. Уникальный мраморный иконостас пустили на отделку одной из первых станций Московского метрополитена (Комсомольской ли, или Кропоткинской, или Арбатской – сейчас уже неизвестно). Здание собора отдали мастерской по ремонту сельскохозяйственной техники… Соборную колокольню, мешавшую проезду тракторов и грузовиков, без долгих раздумий снесли. В остальных просторных зданиях монастыря расположились самые разные учреждения новых хозяев: мастерские, училища, общежития… Высокая кирпичная ограда пошла на стройматериалы. Лишь иногда люди приходили тайно поклониться забытой могиле Кирилла и Марии, помолиться о возрождении обители, хотя в те времена это казалось более чем невозможным чудом.

Но чудо произошло. В 1989 году после многочисленных ходатайств Покровский Хотьков монастырь возвратили Церкви. Замусоренную, разоренную землю начали приводить в порядок. Добровольцы разгребали завалы, вывозили битый кирпич и мусор, помогали восстанавливать обезображенные храмы. Еще одним чудом стало обретение мощей преподобных Кирилла и Марии и их канонизация в 1992 году. Рака с мощами пребывала в Покровском соборе до его закрытия на ремонт, теперь мощи временно перенесены в открытый Никольский собор. Там пока что тоже идет реставрация: восстанавливают мраморный иконостас, готовятся снова поставить четыре малых купола (в советское время остался только главный). Но с юга от главного алтаря устроен очень уютный и светлый уголок, где стоит золоченая рака. Над ракой большая старинная икона Сергия Радонежского, о которой рассказывают следующее. Чтобы спасти, некий мужчина вынес её из храма и дома положил как столешницу ликом вниз, но всегда, входя в комнату, крестился на этот «стол». Когда же появилась возможность, он сразу вернул икону туда, где ей и до´лжно быть. Рядом с ней новая икона Троицкого письма, на которой изображена вся семья Сергия Радонежского: его родители, он сам, два его брата с супругами и племянник Феодор, также посвятивший себя служению Богу. На иконе хорошо видно, сколько святых дала миру эта дивительная семья.

О чудесах, происходивших как на месте погребения преподобных Кирилла и Марии, так и после обретения мощей у раки, многое могут рассказать сестры монастыря. Главное, подчеркивают они, – верить в то, что чудо возможно, что святые не оставят в беде, и тогда всё исполнится.

Неудивительно поэтому, что здесь под покровительством родителей большой святой семьи возник приют для девочек-сирот. Начало ему положили несколько оставшихся без родителей детей, родственников послушниц. Идти им было просто некуда… В конце концов монастырь получил официальное разрешение органов опеки и попечительства на основание приюта. Все девочки-сироты, воспитывающиеся здесь, получают полноценное образование, аттестат (сдают необходимые экзамены в городской школе), а достигнув совершеннолетия – и собственное муниципальное жилье, как любой воспитанник государственного детского дома. Но дети, которых мы увидели в монастыре, не производили впечатления «несчастных детдомовских сироток» или тем более «трудных подростков», и, думаю, не только потому, что они уверены в своем будущем в плане жилья или образования. Перед нами предстали дети, которые чувствуют заботу и любовь, которые живут в большой дружной семье. А ведь это, несомненно, куда важнее и нужнее для ребенка 7 – 10 лет, чем какие угодно перспективы взрослой жизни.

О том, как идет жизнь в приюте, нам рассказала подвизающаяся в нём сестра Ольга:

– Посторонний человек может вообразить, что в нашем приюте девочки – это какиеMто монашенки и с ними занимаются «между прочим». Это совсем не так. У нас, как и полагается в школе, идут регулярные занятия. Девочки чувствуют себя настоящими ученицами, школьницами. В этом году у наших девочек появилась такая чу´дная форма с фартучками, это как-то обязывает подтягиваться.

Распорядок дня у нас такой: встаем, читаем небольшое правило, потом завтракаем, звенит звонок, все идут на урок. Перед уроком мы поем тропари преподобному Сергию, Иоанну Богослову, Кириллу и Марии, просим их о том, чтобы в наших сердцах всегда жила любовь.И эти молитвы дают свои плоды, потому что дети у нас никогда не дерутся, редко ссорятся и быстро мирятся. Когда наши девочки приходят в обычную городскую школу сдавать экзамены, то там им даже удивляются: привыкли к более шумным, буйным и даже агрессивным детям.

Мы делаем уклон в сторону искусства: ученицы занимаются музыкой, лепкой, живописью. На субботнем богослужении обязательно поет наш детский хор, и в городе наш хор тоже знают, мы выступаем на праздниках, исполняем и военные песни, а недавно ездили даже в Москву на православную выставку.

– Откуда попадают к вам дети?

– Все поMразному. Но в основном из неблагополучной среды, даже близкой к криминальной. Бывает, родственники или соседи просто приводят осиротевших детей, успевших уже настрадаться. В Сергиевом Посаде есть детприемник «Надежда», они нас приглашают, и оттуда мы взяли нескольких девочек. Иногда мы брали совсем крошек из Дома ребенка. Наш приют существует восемь лет, и у нас уже две выпускницы, одна уехала учиться в Коломну, а вторая занимается пчеловодством на нашей пасеке.

– А многие девочки хотят остаться в монастыре?

– Конечно, пока маленькие, они все мечтают стать, например, келейницей матушки или врачом, но обязательно в монастыре. Когда подрастают, у них появляются другие устремления в жизни. Мы ведь не готовим их непременно к монашеской жизни, наоборот, стараемся, чтобы они могли полноценно жить в миру. При этом они получают не только обязательное общее образование, но и
православное. Даже школьные учителя отмечают, что наши девочки могут, в отличие от своих сверстников, гораздо дольше сосредоточенно чемMлибо заниматься, внимательнее слушать. Мы приучаем их трудиться, учим любви и терпению, ведь это очень важно в жизни вообще, а отнюдь не только в обители.
Сказывается, наверное, и то, что они присутствуют на богослужениях, да и, пожалуй, то, что не сидят часами за компьютером или перед телевизором. Хоти компьютерами они пользоваться умеют, у нас всё это есть. И фильмы мы с ними часто смотрим, и мультфильмы: большой экран один добрый человек подарил.

– Вы говорите, дети часто попадают к вам из неблагополучных условий. Это касается и их здоровья?

– Да, дети к нам часто поступают ослабленными, больными, иногда даже приходится класть их в больницу. Например, Наташа, которая сейчас учится в третьем классе, попала к нам в пять лет с очень тяжелой формой астмы. Несколько раз клали её на обследование, долго пришлось искать правильное лечение, но сейчас она уже настолько окрепла, что, когда этой зимой случилась эпидемия гриппа, она одна из немногих ни разу даже не чихнула. Доктор всё шутил: «Ну кто у нас тут самая здоровая – Наташа, конечно?»

Вот уже несколько лет мы отправляем детей в лагерь на море, на свежий воздух. И это помогает им окрепнуть. У нас есть подворье в деревне, мы и туда их вывозим, учим понемногу сельскому хозяйству, собираем целебные травы на лугах. Одна наша девочка любит ухаживать за лошадьми и там научилась ездить верхом. Кстати, благодаря этому подворью наши дети всегда получают свежие и здоровые продукты: молоко, яйца, мёд…

– Когда к вам приходит новая воспитанница, как скоро чувствуется изменение к лучшему?

– Хорошему, как и дурному, быстро учит среда. Ребенок, попав к нам из детприемника или из неблагополучной семьи, вдруг понимает, что, например, нехорошие слова говорить – это плохо, что это никто вокруг не одобряет, а наоборот. Он начинает задумываться, а как правильно себя вести. Дети ведь очень гибкие, они легко осваиваются в новом коллективе.
И, конечно, храм оказывает свое целительное влияние. Мы даже, наверное, еще не знаем в полной мере, каково его воздействие на человека. Кстати, не взять на богослужение – самое суровое наказание у нас. Но это происходит редко за очень серьезные проступки.

– Чем, по-вашему, отличается жизнь в приюте от обычных детских домов?

– Я думаю, прежде всего тем, что воспитатели в обычных детдомах приходят и уходят. У них есть свои семьи, свои дети, заботы. А мы живем здесь вместе с девочками как одна семья. Мы выполняем сразу две функции – воспитателей и учителей. Это не очень просто, зато дает совершенно иные плоды. И дети чувствуют, что они наши дети, не воспитанницы, а именно наши детки.

– Значит, девочки счастливы у вас?

– Я очень на это надеюсь. И мы счастливы тем, что они у нас есть.

Жизнерадостные девчонки оживленно и деловито сновали по собору с веничками, старательно помогая молодой послушнице убираться после богослужения.И видно было, что это доставляет радость и детям, и их старшей наставнице…

Елена Жукова
Фото Е. Жуковой и В. Монастырева.