• Главная
• Журнал «Лампада»
• 2008 год
• Номер 62
• Имена и судьбы. Крест Великого князя

Имена и судьбы. Крест Великого князя

Облик прежней Москвы, царской и купеческой, с каждым годом всё больше теряется среди новодела. Сколько памятников разрушен но и уничтожено... Давным!давно исчез из Кремля большой крест, установленный на месте гибели московского генерал-губернатора, имя которого сегодня вспоминают чаще в связи с именем одной великой святой, чем с его личными заслугами. Надо признаться, суровый градоначальник пришелся столице и её жителям явно не по душе: он перенес свою летнюю резиденцию в Нескучный сад, урезал свободу слова. Именно при нём произошла давка на Ходынском поле.

Великий князь Сергий Александрович Романов, дядя последнего русского Императора, получил от своего брата Александра III назначение в Москву в 1891 году. За плечами тридцатичетырехлетнего князя остались десять лет службы в Преображенском полку, длительный опыт окормления Палестинского Общества, множество благотворительных инициатив, начатых вместе с супругой Великой княгиней Елисаветой, смерть нежно любимой матери и трагическая гибель отца, Императора Александра II Освободителя, либерального реформатора, которого за предоставленную свободу подданные отблагодарили тщательно спланированным покушением.

Друзья и недоброжелатели.

Нового градоначальника встречали ликованием, постепенносменившимся настороженностью. Монархистам он стал казаться черствым и бездушным служакой, либералам – грубым и жестоким реакционером, врагом всего нового. Министр финансов и экспремьер С. Ю. Витте, выказывая уважение и признавая за Сергием Александровичем благородство, честность и прямоту, видел в то же время в славянофильских взглядах князя непосредственную угрозу своей деятельности. Журналисты распускали глупые слухи о личной жизни князя, а тот, чуждый популизму, как и Августейшая чета, даже не пытался завоевать их расположение.

Зато от всей души благодарили Великого князя русские паломники: при нём путь на Святую Землю стал короче и безопаснее. Сергий Александрович щедро выделял личные средства на археологические раскопки, строительство храмов и подворий. Основанное Великим князем Палестинское Общество открывало поликлиники, амбулатории и больницы, в которых тысячи больных снабжались бесплатными
лекарствами. Вместе с супругой Елисаветой Феодоровной он открыл несколько православных школ для арабских детей. Для глубоко верующего Великого князя развитие Русской миссии в Палестине стало не просто политическим шагом, но подлинным христианским деланием.

Кроме паломников, Сергия Александровича любили и уважали прежде всего его братья. Особая дружба связывала его с двоюродным братом Великим князем Константином Константиновичем, знаменитым поэтом К.Р. Они были почти ровесниками, прекрасно понимали друг друга: им нравились одни и те же книги, оба были большими поклонниками Достоевского. Кроме любви к поэзии, их сближало и
искреннее религиозное чувство, совместные путешествия по России и Палестине.

Приемные дети Дмитрий и Мария тоже ни за что не назвали бы своего доброго и нежного дядюшку бездушным. Когда в Ильинском в гостях у дяди Сергея и тети Эллы их матушка умерла родами, раньше времени произведя на свет маленького Дмитрия, отец новорожденного был вне себя от горя и Сергий Александрович, сам бездетный, принялся ухаживать за племянником: пеленал его, купал в бульонных ваннах. Малыш выжил. С тех пор он с сестрой каждое лето приезжал в Ильинское. Елисавета Феодоровна заменила детям покойную мать. А после расставания с отцом, высланным из России в наказание за неповиновение царской воле*, Дмитрий и Мария окончательно перебрались в дом дяди и тети, чтобы вскоре вместе поселиться в Москве.

Но, конечно, главной опорой Сергия Александровича была Элла, любимая, единственная. Какое счастье, что она приняла Православие! Князь не хотел давить на жену, требуя переменить веру: такие дела силой не решаются. Духовник семьи разделял тактичную позицию князя: «Не торопите: она самак этому придет». При дворе мало кто верил, что Елисавета Феодоровна и Сергий Александрович счастливы в браке: они слишком дорожили своими чувствами, чтобы выставлять их напоказ. Да и не объяснить было людям, погрязшим в интригах и сплетнях, что совместная молитва, строительство, доброе дело объединяют лучше самых пылких
признаний, что делить простую, тихую жизнь в сотни раз увлекательней, чем «рвать страсть в клочья», как на провинциальной сцене.

Градоначальник

На новой службе пришлось несладко: Москва, как говорится, бьет с носка. Каждая группировка требовала свобод, тянула в свою сторону, не задумываясь о последствиях, расталкивая локтями других. Проблемы, с которыми столкнулся Великий князь, были примерно те же, что и теперь: вопиющая бедность на фоне общего благополучия, нелегальная миграция, поддерживаемая взяточничеством чиновников. Наученный горьким примером отца, князь понимал: уступать нельзя – сломают. Пользуясь репутацией «твердолобого консерватора», он идет на непопулярные меры: выселяет иммигрантов из Замоскворечья обратно в местечки, ограничивает свободу собраний. Нужно сказать, что деятельность многочисленных обществ, существовавших в то время в Москве, никак не регламентировалась. Большинство их представляли собой просто диссидентские сборища, где русская интеллигенция упоенно и самозабвенно предавалась любимому занятию – «ниспровергала» власть.

26 мая 1899 года, в день столетия Пушкина, Юридическое общество провело заседание, на котором С.А. Муромцев в присутствии Великого князя произнес знаменитую речь, выставив поэта предвестником революции. 9 июля министр народного просвещения Н.П.Боголюбов объявил о закрытии общества. Это вызвало бурю негодования. Тем не менее через два года также закрыли Московское общество взаимопомощи интеллигентных профессий.

Роковой вехой для Великого князя стала Ходынка. До сих пор Сергия Александровича считают единственным виновником этого трагического события, хотя, если разобраться, основной причиной трагедии стала несогласованность действий ведомств, отвечавших за организацию праздника. Урок был жестоким, и с тех пор Ходынка повторилась в Москве лишь однажды – в день похорон Сталина. В отличие от хроники 1896 года число жертв, что увлек за собой в могилу «вождь народов», неизвестно до сих пор: НКВД пресекало «утечки» такими методами, на которые никогда бы не решился, несмотря на всю свою строгость, московский генерал-губернатор.

Вопреки расхожему мнению, губернатор Москвы никогда не искал панацеи в крайних мерах. Их неэффективность представала перед ним во всей своей печальной очевидности. Жесткая политика Александра III не смогла пресечь смертельной язвы, а лишь приостановила её распространение. «Честные люди уходят – одни подлецы остаются!» – пишет князь в своем дневнике после убийства Боголюбова. Давать послабления бессмысленно: развращенное, расцерковленное сознание способно лишь попирать законы, установления которых вчера добивалось. Остается честно делать свое дело здесь и сейчас, не надеясь на понимание соотечественников, не ища поддержки, уповая, после Бога, только на помощь жены и её молитвы.

Еще в 1892 году в генералгубернаторском доме на Тверской открылось Елизаветинское общество попечения о детях. При 11 городских благочиниях стали действовать 220 комитетов общества, повсюду организовывались ясли и детские приюты. В конце апреля того же года в приходе Рождества Богородицы в Столешниках открылись первые ясли на 15 детей грудного возраста, взятые под особое покровительство Великого князя и княгини. Для беднейших детей устанавливались именные стипендии. Следующей инициативой Великого князя стала организация обществ взаимопомощи для рабочих, получивших возможность законным образом предъявлять свои претензии работодателям. В случае неисполнения протест направлялся непосредственно в полицию, где им занимались полицейские чины под контролем С.В.Зубатова, помощника Сергия Александровича. О серьезном, небюрократическом отношении к жалобам простых людей свидетельствует факт выдворения из Москвы заводчика Юлия Гужона: он отказался выполнить справедливые требования своих работников и в результате получил полицейское предписание в течение 48 часов покинуть пределы России и вернуться во Францию. Но главной особенностью обществ взаимопомощи было непременное участие духовенства. Великий князь создал своего рода христианские профсоюзы, пытаясь вернуть отчаявшихся людей к евангельским идеалам справедливости. Конечно, деятельность таких профсоюзов шла вразрез с интересами заводчиков, но еще больше она мешала социалистам. В итоге по требованию вездесущего Витте рабочие организации были свернуты, а Зубатов удален из Москвы.

Февральская трагедия.

Последней каплей стал конфликт Великого князя с министром внутренних дел СвятополкомМирским. В ноябре 1904 года Мирский подал на Высочайшее имя записку с предложением неотложно установить свободу вероисповедания, печати, равноправия национальностей, уничтожения сословных ограничений и введения выборного элемента в Государственный Совет. Сергий Александрович открыто обличал этот проект как акт государственной измены. Тем не менее записка была в целом принята, результатом этой инициативы стал Высочайший указ 12 декабря. Поскольку московскому генерал-губернатору полагалось подчиняться Министерству внутренних дел, Сергий Александрович, не разделявший взглядов министра, подал прошение об отставке. Государь не хотел отпускать своего дядю, друга и советчика, но 1 января 1905 года отставка была принята.

Между тем в Москве произошли сильные беспорядки, среди студентов ходили листовки с прямыми угрозами в адрес уже бывшего генералгубернатора. За князем началась настоящая охота. Елисавета Феодоровна не раз получала анонимные письма с советами не сопровождать мужа, если ей дорога жизнь. Предчувствуя беду, Великий князь отпустил от себя адъютанта, чтобы не подвергать его опасности. Из Нескучного семья перебралась в Николаевский дворец, защищенный такими надежными на вид Кремлевскими стенами. Последняя дневниковая запись князя накануне его убийства посвящена Дмитрию и Марии: «…Читал детям. Они в восторге от вчерашней оперы».

4 февраля 1905 года Великий князь выехал в губернаторский дворец на совещание. Когда карета оказалась между Сенатом и Арсеналом, террорист Каляев швырнул в неё бомбу. Тело князя разорвало на части, целым осталось только лицо. Осколками экипажа был смертельно ранен кучер Андрей, верой и правдой служивший Сергию Александровичу двадцать пять лет. Княгиня Елисавета Феодоровна молча, без крика собрала окровавленные останки на носилки. Вместе с жизнью мужа кончилась жизнь принцессы Эллы. Началось житие русской святой.

Посмертная память

Торжественные похороны Сергия Александровича состоялись лишь летом 1906 года: до тех пор тревожная обстановка в Москве не позволила совершить погребение как подобает. К тому же требовалось время для устройства при Чудовом монастыре храма-памятника, где упокоились останки князя.

На месте гибели князя на добровольно пожертвованные народом средства в 1908 году установили памятный крест, выполненный по проекту Васнецова: лик скорбящей Богоматери склонялся над распятым Сыном. На белокаменном основании надпись: «Отче! прости им, ибо не знают, что´ делают» (Лк. 23:34). Памятник сразу стал такой же достопримечательностью Кремля, как Царь-колокол и Царь-пушка.

Путь Сергия Александровича можно было бы считать завершившимся, хоть и раньше срока, но террористам, захватившим власть в России, мало отнять жизнь – они продолжали бороться даже с мертвыми. Через тринадцать лет после гибели князя был разрушен памятный крест. Очевидец вспоминает: «1 мая 1918 года члены и сотрудники ВЦИК и Совнаркома собрались в 9.30 утра в Кремле перед зданием Судебных Установлений (место, где стоял высокий бронзовый крест, исполненный в эмали по рисункам художника Васнецова). Вышел Ленин. Он был весел, шутил, смеялся. “Хорошо, батенька, всё хорошо, а вот это безобразие так и не убрали. Это уже нехорошо”, – и указал на памятник. Быстро принесли веревки. Владимир Ильич ловко сделал петлю и накинул на перекладину. Ленин, Свердлов и почти все члены ВЦИК и Совнаркома, сколько хватило веревок, впряглись. Налегли, дернули, и крест рухнул на булыжники. “Долой его с глаз на свалку”, – сказал Ульянов».

В начале тридцатых годов снесли и Чудову обитель. Со стороны никто бы и не догадался, что под стоянкой правительственных машин на Ивановской площади находятся фундаменты и подвалы монастыря. Однако…

В 1986 году во время ремонта неожиданно обвалился грунт и рабочие увидели склеп со стоявшим в нём гробом, в котором лежали останки Великого князя (о чём свидетельствовала бронзовая пластина с надписью на крышке погребального сооружения) в генеральском мундире, украшенном орденами Георгия IV степени. На пальцах рук блестели золотые кольца. Драгоценности изъяли и передали в Музеи Кремля, останки засыпали песком. Но слухи о происшествии стали просачиваться тонким ручейком, соединяясь с другими ручейками. Так по капле вновь наполнялась пересохшая река народной памяти.

Принявший мученическую кончину, канонизированный Русской Православной Зарубежной Церковью, Великий князь Сергий Александрович первым из Царской Семьи предстал перед лицом Царя Небесного. Первым он напомнил о себе и потомкам, потерявшим свою веру, свои корни и подданство, напомнил, невзирая на смерть и забвение. В сентябре 1995 года останки Великого князя Сергия Александровича перенесли в усыпальницу рода Романовых в Новоспасском монастыре в Москве. Здесь же в 1998 году воссоздан памятник-крест – копия уничтоженного в Кремле.

За 12 лет своего генерал-губернаторства Великий князь Сергий Александрович, одаренный глубоким художественным вкусом ценитель русской истории, сделал Москву исконно русским центром, и, говоря словами митрополита Анастасия (Грибановского), «поникшее было в прежнее время, под воздействием чуждых нам влияний, значение её святынь, исторических достопримечательностей, самого уклада жизни московской при нём поднялось, возвысилось и стало виднее во всех концах России».

Марина Нецветаева