- Главная
- Журнал «Лампада»
- 2008 год
- Номер 60
- Лампадка. Кораблик из детства
Лампадка. Кораблик из детства
Никто из вас не помнит, как рождается кораблик? Обычный тетрадный лист или лист писчей бумаги с приближением весенних дней съёживается, окукливается, превращается в упругий бутон, из которого неожиданно выплёскивается цветок – кораблик с высокими бортами и треугольником рубки. Чем больше ручьёв набирает свою силу на городских улицах, тем больше рождается корабликов. Белых, полосатых, клетчатых, из обёрточной, газетной бумаги. В кораблики превращаются страницы лекций, недописанные рефераты и обрывки школьных сочинений. Щепочки, пробки, куски пенопласта, спичечные коробки – всё пускается вниз по течению и живёт яркой, короткой, но полной приключений жизнью.
В начале весны дядя Петя распахивал дверь и выходил на улицу. Одетый в белую рубашку с галстуком и серыми нарукавниками, в чёрные отглаженные брюки, он нёс огромную стопку бумаги. Дети уже ждали его, он раздавал листки в грязные, исцарапанные, перепачканные чернилами руки, и спустя минуту первый кораблик уже плыл вниз по течению. Именно здесь, где кончались городские дома и начинался частный сектор,
рядом со школой и зданием солидной организации, в которой работал дядя Петя, текли особенно широкие и полноводные ручьи. И любой кораблик, отваживавшийся пуститься вниз по реке, ждали извивы русла, перекаты, пороги, затоны. И, наконец, огромная река, которая текла мимо рынка, вокзала, колхозных полей и где-то за краем горизонта впадала в другую, большую реку, а затем в море.
Но маленькие бумажные корабли никогда не доплывают до моря: бумага слишком быстро намокает…
Однажды весной ручей взбаламутили железные гусеницы. Взрывались снаряды, горели дома, ветер носил крики и пепел. Дедушка дяди Пети, раненный в грудь, лежал прямо в весенней талой воде, выронив винтовку, и глазами следил, как к нему приближается немецкий солдат в сером мундире и каске. Солдат уже собирался выстрелить в дедушку, как вдруг увидел сделанный из тетрадного листа кораблик, плывший между ними вниз по течению. Он нагнулся, посмотрел на кораблик, смастерённый каким-то ребёнком, на раненого русского солдата, и что-то мелькнуло в его глазах. Оглянувшись по сторонам, он подхватил раненого, затащил в ближайший двор, закрыл калитку и быстро ушёл. А кораблик ещё долго крутился во взбаламученных розоватых струях…
У отца дяди Пети был младший брат, который, пока старший учился в школе, ходил в детский сад. Когда уже младший брат вовсю учился и играл в казаки-разбойники с ребятами во дворе, отец дяди Пети влюбился. И очень страдал. Десять раз он пытался объясниться в любви, но девушка или ничего не замечала, или не понимала. Он извёл несколько черновиков, стараясь облечь в слова своё признание, но так ни одного и не отправил. Как на грех он оставил все свои труды на столе. А младший брат как раз нуждался в бумаге для корабликов.
Он посылал уже третье судно в дальние страны, когда проходившая мимо молодая девушка буквально выхватила кораблик из его руки, развернула и быстро пробежала глазами по строчкам. Её привлекло имя Галя, написанное огромными буквами. Прочитав текст, она сначала смеялась, потом задумалась и даже покраснела.
– Откуда это у тебя? – спросила она.
– Мой брат… – замямлил испуганный подросток.
Свадьбу сыграли через два месяца…
Однажды к дяде Пете пришла ауди2торская проверка. Солидные дяди и тёти просмотрели все его документы и устроили скандал: не хватало какой-то очень важной бумаги. Переворошили все столы, разобрали мусорные корзины. Кинулись даже к уничтожителю бумаг и обнаружили, что он уже полгода как не работает.
Разразился скандал. «Как вы уничтожаете документацию?!» – кричали на него. И, поскольку отсутствие этой важной бумаги означало для дяди Пети что-то уж совсем плохое, его арестовали и повезли на машине с мигалками.
Когда проезжали по мосту через реку, дядя Петя закричал, чтобы остановили. Его послушали. Вниз по реке плыл маленький, почти полностью размокший бумажный кораблик. Дядя Петя умолял его обязательно достать. Достали – и что же? Это оказалась та самая важная бумага, даже печати сохранились. Дяди-Петин недоброжелатель выкрал её и подсунул в стопку на уничтожение. Как дядя Петя их изничтожал, известно. А вот как нужный кораблик оказался в нужное время в нужном месте – загадка.
Однажды весной в городском парке выступал местный кандидат в депутаты. Он очень волновался, а тут ещё дул сильный ветер, и листки, которые он выложил перед собой, перепутались, часть унесло ветром. Помощники кинулись их подбирать. Добрались до ручья, протекавшего через весь парк. А по ручью плыли кораблики. И ухватили помощники один размокший, развернувшийся листок вместе с речью кандидата. На вид они не отличались, отпечатаны на принтере через один интервал, всё чин по чину. Только это оказался лист из школьного сочинения одной десятиклассницы, которая описывала свою мечту о будущем родного города. Пробубнив две страницы, кандидат в депутаты наполовину прочёл и этот листок, пока до него не дошло, что2 он, собственно, обещает собравшемуся народу. Голос у него моментально сел, и он тихим-тихим шёпотом сказал в микрофон, что вообще-то это всё планы очень отдалённого будущего.
К слову сказать, депутата выбрали во многом благодаря этому листку. Но обещаний своих он так и не исполнил.
Время прошло, и выросли те дети, с которыми дядя Петя пускал кораблики по ручью. Перемешались бумаги, перепутались судьбы. Все повзрослели, и город сейчас тоже не узнать. Никто не знает, что стало с дядей Петей. Одни говорят, что его убили в начале девяностых, когда он возвращался домой с работы ночью, в безлюдном проходном дворе. И якобы на похоронах, когда гроб с его телом перевозили по мосту, по реке плыла огромная белая флотилия маленьких бумажных кораблей.
Другие утверждают, что дядю Петю перевели в большой город – в Питер. Видели его, когда он садился в служебный мерседес на Невском.
Говорят, что он стал толстым, важным и никого не узнаёт. Но, наверное, это всё-таки был не дядя Петя, а кто-то совсем другой.
А те дети, что когда-то пускали кораблики по ручью, давно выросли.
Их воспоминания тоже выросли. И не осталось места ни для маленьких бумажных судёнышек, ни для многого другого. Это ведь хрупкая вещь – детские воспоминания. Почти как бумажный кораблик, который отпускаешь на волю в бурный ручей.
Однажды я побывал в том самом городе своего детства. Он почти не изменился, только как-то усох, уменьшился в размерах. Как будто я смотрел на него, его ручьи, речку, школу, рынок, здание банка с огромного расстояния… На холме, где раньше находился парк, эстрадная площадка и памятник Ленину, теперь стояла небольшая церковь с белёными стенами и золочёной луковкой купола. Я зашёл. Вдохнул особенный запах ладана, свечей, нагретого солнцем дерева… Пожилой священник исповедовал молодого парня, почти мальчика. Он прочитал бумажку с грехами и, прежде чем порвать её пополам, сделал непроизвольное движение руками… как будто хотел сложить кораблик. Я узнал эти руки, и мне стало вдруг хорошо и тепло, как в раннем детстве, когда я стоял у ручья и ждал, как са2мого прекрасного на свете подарка, листков писчей бумаги с непонятными мне цифрами и буквами.
Дмитрий Беличенко