- Главная
- Журнал «Лампада»
- 2008 год
- Номер 59
- Творческая мастерская. Студия «Рождение вещи»
Творческая мастерская. Студия «Рождение вещи»
Мы отправились в мастерскую «Рождение вещи», узнав, что недавно преподаватели и дети, занимающиеся там, организовали выставку, средства от которой пойдут на восстановление гибнущего храма в Тверской области. Неприметная дверь, ведущая в подвальное помещение на 3-й Фрунзенской улице, открывается в сказку. Вашим глазам предстают расписанные зеленой травой и гусями(лебедями стены, комнаты, где каждая полочка уставлена глиняными игрушками, расписными вазами, картинами… И, конечно же, главные хозяева этих мест, маленькие художники(творцы. Две девочки лет трех увлеченно рисуют на огромном листе бумаги, сидя прямо на полу: готовят декорации. Ребята постарше сначала смущены направленным на них фотообъективом, но потом позируют и с увлечением говорят о себе и своих работах. То, что здесь создается, работами может быть названо по праву: «Рождение вещи» не просто кружок рисования, а студия, дающая начальное художественное образование. Обо всём этом нам рассказала руководитель творческой мастерской «Рождение вещи» Нина Валериановна Семено?вская.
– Нина Валериановна, расскажите, как возникла идея такой студии.– Я по профессии архитектор реставратор и работаю в этой области с 1974 года. Хорошо помню эйфорию 70–80 х годов по поводу восстановления культурного наследия, субботники, поддержку… Скажешь, что ты реставратор, – и сразу всем всё интересно. Казалось, вот-вот, еще немножко, и выйдем на широкую дорогу приведения всего нашего наследия в порядок. Но этого не случилось, а то, что происходит сейчас, реставрацией назвать невозможно, её подменили евроремонтом. Ощущение подлинника и понимание подлинности не только архитектуры (а архитектура более уязвима как недвижимая ценность), понимание подлинника уходит совершенно.
А без этого, по-моему, нет и не может быть правильного понимания истории, потому что подлинники – свидетели истории, и без них всё становится не совсем реальным.
Я начала работать с детьми, чтобы хоть кого-то из них воспитать в таких традициях. Это развивалось постепенно и превратилось в систему, программу рукотворного изучения истории искусств. Занятия проходят в трех возрастных группах. Самая младшая много занимается орнаментом и вообще техническими приемами, которые помогут им преодолеть тот возраст, когда дети перестают рисовать свободно и понимают головой, что они рисуют плохо: голова представляет, а руки не могут. Вот для того, чтобы они смогли, успевали за головой, и необходимо оснастить их такими навыками. В четыре года они не обращают внимания на то, как они
держат кисточку и берут краску.
Если их подготовить, то они достаточно плавно переходят в среднюю группу и начинают заниматься по программе изучения искусств, называемой «очерки материальной культуры». У нас в ходу несколько эпох, которые мы уже по второму разу осваиваем с новой средней группой: Древний Египет, Древний Китай, Древняя Греция, а в старшей группе русское средневековое искусство.
– Откуда приходят к вам ребята? Кажется, что современных детей интересуют только компьютер и телевизор.
– Во-первых, у нас дети не с улицы. Без помощи родителей сделать ничего невозможно. Бывает, ученик приводит одноклассника, и
я говорю, что с удовольствием его возьму, но сначала хочу поговорить с папой или с мамой. Потому что наше образование серьезное, это традиционный подход, который без всякой патетики имеет под собой антиглобалистическую основу. Некоторые клубы действуют по схеме «работа для выставки».
А наш девиз: «Мы хотим жить в рукотворном мире». Почему мы перво-наперво занимаемся керамикой? Керамика – такое ремесло, что и маленький ребенок освоит, сделает вещи, которыми можно пользоваться в быту: подсвечники, игрушки, посуду…
– Но ведь это всё надо еще обжигать!
– Обжигать мы возим на Воронцовский художественный комбинат. Это сложно, но доступно. Всё, что мы делаем, условно делится на три категории: достойное помойки, достойное хранения, достойное окантовки. Работа должна отвисеться, отлежаться, и потом я решаю, нужна ли она нам или это результат каприза, невнимания…
Так мы копим опыт, у ребят вырабатывается терпение. Все работы мы делаем долго, месяца по три-четыре. Это тяжело для детей, но тем не менее они могут на свою работу смотреть самыми разными глазами, в самом разном настроении. И в 80% случаев этот метод удачен. Наша идея – постановка художественной задачи и её решение.
Иногда бывают слёзы, топанье ногами, бросание работы… Порой ничего не получается. Дети должны знать, что история искусства – это история взлетов и падений разных людей, и быть готовы к плохому результату, к неудаче.
– Но это полностью противоречит современному подходу, ориентирующему только на успех.
– Да, наше воспитание рассчитано не на успех, а на идеал.
– Не создаете ли вы таким образом разрыв между тем, к чему ребенок должен стремиться, и тем, с чем он сталкивается, выходя в мир?
– Да, и поэтому мы говорим, что без родителей здесь никак. Без таких родителей, которые считают, что дети должны быть такими, а не иными. И мы в этом им помогаем.– И каков результат? Какими вырастают дети?
– Студия существует 8 лет, самым старшим ученикам 13. Выпуска у нас еще не было, поэтому говорить о результате пока рано.
– Как у вашей студии родилась идея помощи храму в Тверской области?
– Это была взрослая экспедиция, организованная межрегиональной общественной благотворительной организацией «Сельская церковь».
«Сельская церковь» занимается поиском средств и помощью храмам, находящимся в бедственном положении, тем, которые могут скоро
просто исчезнуть. Меня пригласили участвовать в качестве архитектора, и я предложила организаторам взять с собой ребят, чтобы они нарисовали те памятники, которые мы будем обследовать. Мне очень понравился результат экспедиции, даже не художественный, а воспитательный.
Дети сразу поняли, что они здесь не главные и что Тверская область не подмосковная дача. Пойдешь направо – угодишь в болото, пойдешь налево – вовсе не вернешься. И это настолько реально и ощутимо, что элементов непослушания не было вообще. Всего в экспедицию отправилось 15 человек, в том числе 6 детей от 8 до 13 лет и одна мама.
Удивительно, что мальчиков отпускали менее охотно, чем девочек. Но когда мы вернулись, многие родители пожалели об этом.
– Какая задача стояла перед детьми?
– Чтобы изображение было похоже на тот объект, который они пишут. Я ожидала, что дети увлекутсяруинами, разрушением, но их работы оказались необычайно цельными. Для меня было неожиданностью, что они увидели цельность и потрясающую монументальность
архитектуры.
Ребята посмотрели, как живет провинция. Ведь сейчас им 8–10 лет, через 10 лет они будут ответственны за культурное наследие, которое и получат как историческую данность, даже не зная, что оно существует. Эта мысль меня всегда ужасает. Когда начинаешь разговаривать с москвичами, то круг работа – дача – машина абсолютно замкнут. У нас была масса смешных случаев. Однажды лепили маленький домик, избушку, и выяснилось, что из детей старшего дошкольного возраста вообще никто никогда не видел избы. И когда по картинкам и сказкам мы всё-таки растолковали, о чём речь, одна девочку вдруг сказала: «А! Я вспомнила, мне, кажется, папа рассказывал, когда он был маленький!» И говорила она таким тоном, словно об этом прадедушка рассказывал, не меньше.
В нашей поездке дети воспринимали всё естественно. На будущий год планируем поехать в Липецкую область.
Результатом поездки стало несколько десятков картин, еще мы издали буклет и пять графических открыток. Работы взрослых мы продавали и вырученные средства передали в «Сельскую церковь» для прихода погоста Жабны. Там два храма: преподобного Нила Столобенского конца XVIII века и более поздний во имя Николая Чудотворца, находящийся в аварийном состоянии. Настоятель прихода иеромонах Лаврентий (Большаков), сам когда-то приехавший из Москвы, согласился на «бескомпромиссную реставрацию», то есть восстановление всего, «как было».
– Допустим, вы восстановите этот храм в пустынном месте, но, если никто потом не будет ходить в него, заботиться о нём, к чему все усилия?
– Во-первых, храм надо восстановить, чтобы служить в нём. Если в храме идет служба, то люди в нём появятся.
А с другой стороны, к этому месту вплотную подступают китайцы, которые собираются строить какой-то завод. Если мы не начнем там жить, России там больше не будет. И ребята сами увидели и поняли создавшуюся ситуацию и сами совершенно естественно заявили: «У нас будет много детей!»
Беседовала Валерия Ефанова.
Фото Евгения Борисова
и Марины Довжиковой.
Фото Евгения Борисова
и Марины Довжиковой.