Слово пастыря. Мой первый Великий пост

Время Великого поста уникально: всё дышит ощущением того, что мы оставлены, изгнаны от Бога. Чувство тоски о рае пронизывает эти богослужения, вот почему они так любимы верующими.

Когда человек находит драгоценнейшую жемчужину, то он, любуясь, внимательно всматривается в неё и всё больше и больше открывает для себя её свойства. Взрослый человек, пришедший в Церковь из атеистического мира, похож на ловца жемчужин. Поначалу он словно бы попадает в рай. И чем дальше он идет этой дорогой, тем больше видит необыкновенно красивых цветов и каждый день открывает для себя что-то новое и интересное.
Вспоминаю свой первый осознанный пост.
Придя в храм и став алтарником, я много времени проводил в храме. Эту скрытую от людских глаз красоту поста я для себя открыл только тогда, когда сам стал здесь ежедневно трудиться. И я сделал вывод, что, если человек не бывает в храме во дни Великого поста часто, эту красоту он постичь не может. Не побывав на приготовительных службах перед Великим постом, не услышав «Не помолимся фарисейски, братие», когда начинается пение Постной Триоди, он не поймет всей красоты самого? Великого поста.
Когда пост заканчивается, у человека в конце концов возникает сожаление, что он, оказывается, не успел постичь этой тайны. Проходит Великий пост, вот толькотолько мы спели: «Слава Святей, Единосущней, Животворящей и Нераздельной Троице», пропели «Христос воскресе», входим в храм, и ты понимаешь, что, к сожалению, этот Великий пост ты провел не так, как следовало бы. Чувство, что эта красота лишь слегка, как дуновение ветерка, коснулась тебя.
И ты ждешь следующего года, чтобы попытаться снова это ощутить и вкусить.
Самое яркое первое воспоминание, конечно, – Прощеное воскресенье. Это необыкновенная красота богослужения, пение «Покаяния отверзи ми двери», когда человек действительно видит себя потерянным, изгнанным из рая. Он понимает всю свою окаянность. Меня особенно поразил чин прощения. Я, придя домой, тоже попросил прощения у всех. Дети были тронуты – необыкновенное чувство. Я видел потом дореволюционные картинки, на которых изображено, как это раньше происходило в семьях.
Нам, выросшим в мире безверия, всё было настолько непривычно, что мы не могли даже себе представить, как прекрасно – испросить прощения.
Я, помню, тогда исплакался и рыдал, а все удивлялись и подоброму смеялись и радовались: «Ну что ты!» Для них приближающийся
Великий пост был радостью. Всё наше духовенство ожидало его с нетерпением. И я начинал учиться прохождению этих святых дней.
Это подобно благоуханию аромата драгоценного ладана. Вот он исчезает, и ты ищешь его потом всю жизнь. Хорошо об этом написано в книге о святом афонском старце Силуане.
Человек, почувствовавший благодать Божию, находится в эйфорическом состоянии. И, помня об этом состоянии, он потом плачет и
ищет его многие годы. Благодать Духа Святаго может и не вернуться, но он постоянно будет чувствовать, помнить её и искать. Очень верно сказано, потому что нам с вами не дано даже ощутить этой благодати. Мы чувствуем просто еле слышимое колебание Божественного ветра.
Но нам и этого достаточно, чтобы начать тужить о потере и отправиться в путь на поиски утраченного.
Во дни Великого поста Церковь дает нам возможность понять смысл Православия, красоту и строгость богослужения. Почему существует благочестивая традиция: духовенство полностью служит во все дни Первой и Страстной седмицы? Потому что в такие дни вообще никуда не хочется уходить, хочется быть со Христом.
Человек беспрепятственно ощущает себя рядом с Господом.
Подобное чувство я ощутил, когда служил на Святой Земле на Голгофе. Нет потолка, нет свода, только космос, черное небо и Господь, Который рядом был принесен в Жертву…
Читая жизнеописания святых отцов, ты кладешь поклоны и слышишь о духовных подвигах, которые совершались в далекие века. Узнавая, как люди пытались угодить Господу, какие они проходили искушения, ты получаешь духовную пищу. Приходишь на трапезу и опять слышишь жития святых… Блаженнейшее время!
Время, когда чем больше ты сделаешь шагов навстречу Господу, тем больше тебе шагов навстречу сделает Сам Господь. Вспомните притчу о блудном сыне: отец увидел сына, идущего к нему, и сам побежал навстречу. Отец его не искал. Он о нём молился. Он выплакал все слёзы. Это очень хорошо показано Рембрандтом. Посмотрите, как отец ощупывает сына, ведь он же ослеп! Какое удивительное дерзновение и догадка художника!
Человек должен сам сделать шаг навстречу Господу. И здесь время Великого поста уникально: всё дышит ощущением того, что мы оставлены, изгнаны от Бога. Чувство тоски о рае пронизывает эти богослужения, вот почему они так любимы верующими.
Меня особенно поражало чтение архиереем Великого покаянного канона Андрея Критского. Берешь потом сам книжку, ищешь перевод и только после начинаешь всё понимать. Каждый раз, читая его, открываешь для себя какое-то ветхозаветное событие, которое послужило прообразом Страданий Христа, Его искупительной Жертвы…
И перед тобой начинает вырисовываться картина мироздания, тайна Божия домостроения.
Человеку, впервые пришедшему в храм, открывается бездна покаяния святых. Насколько они были святы, как угодили Господу, и какое у них было чувство покаяния! Необыкновенно трогает жизнеописание Марии Египетской. Перед тем как идти в церковь, я перечитал отечник, сделал в секретном отделе копию. Раньше ксерокса не было, пользовались какойто другой сложной техникой. Я всё скопировал, переплел, потом кому-то подарил. И когда я вдруг услышал во время Великого поста всё то, что уже читал, это стало значительным подкреплением. Открылся новый мир, вселенная. Возможно, этот пост я провел както подетски, но именно такие чувства остаются с человеком на всю жизнь.
Помню свои детские пасхальные впечатления. Никто мне ничего не говорил. Но бабушка у меня была глубоко верующая, ходила в храм, молилась за всю семью. Утро. Какая-то необыкновенная тишина. Встаю и иду в столовую на запах.
На буфете чтото укрыто горкой. Я приподнимаю полотенце и вижу какие-то куличики, которые необыкновенно вкусно пахнут… Тишина, все спят. Я беру ножик, отрезаю дольку… Это ощущение человека, жившего в то время, когда ничего не говорили, никому не говорили в семье.
Помню, как позже, занимаясь спортом и пробегая мимо храма на Воробьёвых горах, видел таких бабушек, которые в узелках несли эти куличики на Пасху. И я, неверующий человек, задавался вопросом: «Что они делают? Куда идут?
Зачем?» Господь показывал мне что-то, и я искал ответа.
Каждый день мне надо было пробега?ть по 10 километров. Самое приятное – это утро. Только что выпал снег, никого нет, такая тишина… И вдруг я вижу перед собой чьи-то маленькие, частые следы. Я бегу уже час, а они всё тянутся вперед. В конце концов я догоняю низенькую, чуть ли не в метр ростом, старушку, которая бредет, медленно переставляя ноги. Она шла в храм.
Закончив тренировку, я специально посмотрел, куда? она направлялась. И я задумался: «Как же так? Я специально трачу время на занятия, хочу чегото добиться, у меня какая-то цель. А она для чего встала так рано, в пять часов утра? Что ей нужно, зачем идти куда-то в такой снегопад?»
Для приходящего к вере всё открытие: и храм, и церковные праздники… Но наибольший импульс для развития христианина дает Великий пост. Здесь всё вместе действует: и песнопения, и уставное богослужение, такое длительное, сложное, истовое, и само отношение духовенства и простых людей друг к другу.
Даже Масленица не столь запоминается, потому что все уже ждут поста. Она проходит, трапезная пуста, ничего нет, и вот уже действительно всё вторично, всё ушло на второй, на третий план, остались только пост, служба. Вместо праздничных облачений одевается всё постное. В этот момент так важно слово пастыря. Конечно, священник по своей человеческой природе греховен, и никто до конца не может постичь тайну Воскресения Христова, домостроительства Божия, тайну Промысла Господа о нас. Каждый раз священник говорит чтото свое, что очень трогает. Это слово и последующий чин прощения так мне запомнились с тех лет. Без слова пастыря немыслимо и само Прощеное воскресенье. Без покаяния, Исповеди и Причастия немыслима Пасха.

Протоиерей Георгий Полозов