• Главная
• Журнал «Лампада»
• 2008 год
• Номер 58
• Творческая мастерская. Фотография – это светопись.

Творческая мастерская. Фотография – это светопись.

Рассказывает фотокорреспондент газеты «Православная Москва» В.М.Ходаков

– Всё началось в 1992 году. Я тогда жил на Зеленоградской улице. В тот год умерла моя бабушка. В детстве она водила меня в храм, я видел, как она всегда молилась. И в том же году я узнал, что открылся Знаменский храм в Ховрине. Так, с одной стороны, была скорбь, а с другой – радость. Бабушка-то всегда ездила в храм Всех Святых на Сокол, и я подумал, как она порадовалась бы за меня, и решил пойти в этот новый храм. Первая служба… В Знаменском храме я впервые возжег лампаду в сердце и почувствовал литургию, и это памятно для меня. Здесь и первая община, где меня приняли, как дома.

Настоятель о.Георгий Полозов предложил мне петь в хоре, но певец я плохой, и меня стали учить читать по-церковнославянски. Начало всей моей церковной науки было положено в храме Знамения.

Поскольку я всегда фотографировал, то снимал и праздники в храме, и вскоре отец Георгий привлек меня к «Лампаде». Работал я фотокорреспондентом газеты «Надежда», он благословил меня поехать в Оптину пустынь, где я познакомился с журналистами из «Церковного вестника». Возникли репортажи, которые публиковались и в «Лампаде», и в «Церковном вестнике».

Благодаря храму Знамения и газете «Лампада» я начал осваивать профессию церковного фотографа, основы церковной фотографии.

Дальше – больше, понял, что хочу работать в этой сфере. Потом пригласили в газету «Православная Москва», и я стал профессиональным церковным фотографом.

– Учились ли вы где-нибудь фотографии?

– Вообще фотографии учатся с детства на своих ошибках. Когда я работал в разных газетах, в том числе в «Сельской жизни», «Надежде», у меня был, конечно, наставник. А дальше уже сама жизнь, практика научила. Фотография, как и другие жизненные профессиональные науки, имеет свою специализацию. Без знания литургии, службы, основ Православия, мне кажется, быть церковным фотографом сложно. Отец Георгий явился моим первым церковным учителем, провел мою катехизацию.

– Что значит быть церковным фотографом?

– Церковный фотограф прежде всего должен быть верующим человеком, изучать литургику, понимать, что происходит на службе. Легко, конечно, сделать фотографию неосознанно, но ведь изображение должно нести некий смысл.

Необходимо, кроме того, знание этики. Важно не мешать другим людям. Говорят на концерте нельзя мешать, а на службе, мне кажется, вдвойне, втройне нельзя мешать.

При большом стечении народа надо и задачи себе ставить соответствующие: да, ты ограничен этой точкой, но и тут тоже можно что-то снять, нельзя объять необъятное. У нас, у всех фотографов, кого я знаю, существует негласное правило: нет такого кадра, ради которого имеет смысл мешать службе.

Совмещать молитву и фотографию вообще сложно, и любой верующий человек понимает, что в какие_то моменты нужно прекращать снимать. Для меня это начало Евхаристического канона.

Учивший меня фотограф Александр Земляниченко говорил: «Наиболее интересно преддверие, чтo происходит с человеком до или же после ожидаемого события». В фотографии важна не столько форма, сколько психология.

Можно, конечно, снимать, как для справочника: рука вверх, рука вниз… Но если речь идет о настоящей фотографии, то важнее показать жизнь человека, его состояние, его ощущения, какой он.

– Вам часто приходится работать в рамках репортажа?

– Есть разные специальности, скажем, фотограф_постановшик, снимающий натюрморты, а я репортер. Как я сам для себя определил, лучший режиссер и сценарист – сама жизнь, надо снимать всё так, как оно есть. Поэтому репортаж – моя основа. Репортаж многообразен, в нём может присутствовать и портрет, и жанровая съемка, и пейзаж, и тот же натюрморт. Но я не выстраиваю это специально, а снимаю то состояние вещей, которое я застал, увидел. Если и вносишь коррективы, то небольшие: ты сам должен создавать ракурс, перемещаться. Зная литургию, ты уже понимаешь, где и когда находиться и ждать. Хорошо, если в один храм ходишь: известно, где в какой момент какой свет. Старые храмы, кстати, строили с учетом того, что в определенный день, в определенный праздник свет падает особым образом на кафедру или иное место, создавая свое неповторимое освещение.

А фотография – это светопись. В храме вообще чаще всего удивительный свет, и этим надо обязательно пользоваться.

– Как люди реагируют на фотографа в храме?

– Как на любого обычного человека. Если ты придешь в храм и будешь по сторонам глазеть, вести себя неподобающе, как люди будут реагировать? А если ты пришел заранее, как все (а не вбежал, запыхавшись, перед Евхаристией и начал тут же приседать, вспыхивая камерой), если видели: еще не началась служба, а ты уже стоишь с фотоаппаратом, взял благословение, батюшка к тебе нормально относится и сам ты стараешься не мешать, тогда и люди благожелательно к тебе относятся и постепенно привыкают к мысли, что их будут фотографировать. Когда человек подходит и просит, чтобы его не фотографировали, конечно, я не буду его снимать. Люди это уже знают и всегда меня могут предупредить заранее. Все понимают, что это работа, послушание. Большинство людей видит книги, альбомы, газеты, понимает, что это необходимо.

– Используете ли вы современные средства обработки цифровых фотографий?

– Обязательно. Глаза способны увидеть гораздо больше, чем фотоаппарат. В темных местах часто что_то пропадает, это несовершенство техники. Но я ни в коем случае от себя ничего не добавляю, а просто раскрываю то, что не смоглавоспроизвести техника. Приходится добавлять резкость, а что_то лишнее затемнять, чтобы не отвлекало от основного, или, наоборот, лица немножко высветлять. Чаще всего я стараюсь фотографировать без вспышки, поэтому многие вещи приходится просто «вытягивать» на компьютере.

Что касается пейзажа, то там тоже идет определенная обработка. В первую очередь добиваешься правдивой передачи света, потому что фотоаппарат может выдать при съемке абсолютно другой свет. Если раньше это за тебя делал печатник, то теперь сам этим занимаешься. Об этом можно много говорить, недаром книги целые написаны.

– Какой из жанров вам наиболее близок: портрет, пейзаж?

– Всё то, что красиво. Где есть красота, свет, композиция. Конечно, прежде всего интересен человек. Кто_то любит пейзажи и считает, что присутствие в кадре людей его портит. Я наоборот думаю, и меня так учили: голый пейзаж мало кому нужен. Человек – вот самое интересное, что есть в мире.

– Есть ли у вас самые любимые кадры?

– Нет. Он возникает в тот момент, когда ты снял и он тебе понравился. А так боюсь выделить. Самый любимый, пожалуй, тот кадр, который хочу снять. Сейчас зима, а я всё мечтаю снять ландыши, когда они только появляются, а в лесу удивительный, пронизывающий свет.

Идешь, а тут такие лучи света и ландыши распускаются. Но это, наверное, свойственно людям: когда наступает одно время года, хочется другого.

– В фотографии главное красота или правда?

– Мне кажется, тут даже богословский вопрос. Бог есть Истина, Он и Красота, и Любовь.

То, что создал Господь, то красиво, всё, что правда, то и красиво. А то, что делает человек, очень часто ложь. Взгляните на новые дома. Как они могут сравниться с тем, что сотворил Господь, или даже с храмами, созданными во имя Господа? Стремление к истине создает красоту.

А Истина одна – Господь, другой нет.

– Можно ли в таком случае вести речь о богословии фотографии?

– У нас нынче часто говорят: православная экология, православное искусство... Но вот, к примеру, православный юрист должен в первую очередь быть профессионалом, честным, верующим человеком и так служить Богу. Надо славить Творца в душе, а не вешать везде, как ярлык, слово «православный»… Прикрываться Православием не надо. Сначала достигни профессионализма в своей области.

– Широк ли круг православных фотографов?

– Правильнее спросить, много ли хороших фотографов. А это не мне судить. Сейчас понимание фотографии возросло. На одной из виденных мной выставок, помню, экспонировались снимки и пейзажей, и богослужений, и макросъемка, великолепная передача природы, творения Божьего, где не было, разумеется, ни крестов, ни куполов. Видя красоту природы, начинаешь удивляться, как это создал Господь, как Он велик… Что сделали мы подобного Ему?

Просто смешно сравнивать творение рук человеческих с тем, что создал Господь! Может, я слишком резко говорю, но возьмите любой лютик, цветочек, букашку… Есть ли что-то подобное им?

– Прямо по Евангелию: «Посмотрите на полевые лилии, как они растут: ни трудятся, ни прядут; но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них» (Мф. 6, 28–29).

– А что я могу сказать лучше?

Беседовала Валерия Ефанова.