• Главная
• Журнал «Лампада»
• 2007 год
• Номер 57
• Книжная полка. Преподобный Савва как воспитатель

Книжная полка. Преподобный Савва как воспитатель

Тимофей Воронин. Свет мой чудотворец Савва
Москва: Издательский Совет Русской Православной Церкви, 2007

Торжества, посвященные 600-летию со дня кончины преподобного Саввы Сторожевского, запомнятся Патриаршей службой, прошедшей под открытым небом звенигородской обители в дни памяти Преподобного, и презентацией его «биографии-жития», вышедшего в свет в знаменитой серии «Жизнь замечательных людей».
Однако в канун этих событий увидело свет еще одно издание, подготовленное специально к памятной дате.
Книга Тимофея Воронина «Свет мой преподобный Савва» – своего рода детский вариант ЖЗЛ.
В этой книге нет тисненных золотом эрзацев, шелковых закладок или фактурных стилизованных под старину страниц, покрытых «гладким», адаптированным переложением жития и исторических источников, чего вполне уместно было бы ожидать от заказного юбилейного издания. Есть другое.
Прежде всего понимание того, что всякий, кто начинает рассказ об истории святого, вынужден прежде решить для себя один важный вопрос: как вообще возможно «рассказать» традицию, не превратив её в отстраненную картинку, в набор «ритуальных» оборотов, нравоучений или в массив незапоминаемой «информации».
Автор может и не ставить этот вопрос сознательно, однако его книга так или иначе содержит ответ на него. Потому как всякий пишущий чувствует, что для традиции сегодня нет формы рассказа, нет языка. Традиции «православной литературы», особенно детской, не существует вовсе. «Досоветские» авторы не писали книг специально «для православных детей»; их письмо было органичной частью самого православного мира, не сводимого к какому-то отдельному, законченному представлению. Трудно не согласиться с меткой оценкой, высказанной не так давно о. Иоанном Охлобыстиным: «"Православная литература" значит примерно то же, что и "православная морковка". Литература, как и морковка, бывает либо плохой, либо хорошей».
Между тем детские книги, стоящие в церковных лавках, чаще всего написаны именно в этом, так сказать, «морковном» жанре. Это книги «для тех, кто уже и так…» Возможно,  они безупречны с точки зрения «соответствия православной традиции», но с точки зрения литературы (сюжета и текста) ниже всякой критики.
А ведь законов поэтики, выявленных еще Аристотелем, никто не отменял: текст должен держать, захватывать душу, вести её, страдать вместе с ней, очищаться и приходить к освобождению. Смешно сказать, но в книгах советских атеистических авторов грамотно было то, чего не подменит собой никакая идеология. Поэтому и существует великая традиция советской детской литературы, хотя, конечно, наряду с «классикой» в ней  было много всевозможной соцреалистической «ботвы».
А вот православный писатель часто считает возможным обходиться вовсе без сюжета или оставлять в небрежении характеры героев, или вовсе забывать о существовании читателя, который и так ему обеспечен в виде «целевой аудитории».
Можно взять практически любую книгу с «православной» детской полки и предложить почитать её детям вместо «Чука и Гека» или рассказов Н. Носова. Результат предсказуем: нужно быть большим артистом, чтобы удерживать внимание детей чтением православной книги, в то время как советские авторы читаются ислушаются всегда и везде при любой погоде и настроении. И это несмотря на то, что в современном мире нет ни жестяных коробочек, ни телеграмм, ни геологов. Ни людей, ни лиц, ни песен, которые там. Для современного ребенка всё это – иной мир. И он захватывает.
Житие Преподобного – тоже иной мир.
Автор книги «Свет мой…» вводит его как рассказ в рассказе: о жизни святого Саввы Варе и Ване рассказывает их отец. Причем ход повествования ненавязчиво «запараллелен» с историей самих детей, приехавших на лето в деревню недалеко от Звенигорода и Саввинской обители.
С первой главы читатель знает: в какой-то точке жизнь Саввы  пересечется с этими летними каникулами, с этой семьей, с этими детьми, с их домом. От первого намека на эту встречу большой и малой историй до разгадки тайны и движется сюжет. Жизнь и посмертные чудотворения Преподобного следуют шаг за шагом за прогулкой по лесу, играми, болезнями, летними дождями. И если маленькие герои книги еще только начинают догадываться, кто Хозяин того леса,  куда они ходят вместе с бабушкой за грибами, что именно Он покоится в раке, к которой они подходят перед Причастием, и слышит все их вопросы и просьбы, то любой житель Звенигорода и его окрестностей и сейчас подтвердит вам, что на этой земле над всяким делом присутствует Саввина длань.
В книге есть и связь поколений, и «священная топография» Звенигородской земли, и соучастие великого святого в «школьном» сюжете «Как я провел каникулы». Нет, пожалуй, лишь творческой дерзости. Автор всё делает правильно, но всё вполсилы, следуя вечному моральному императиву «ничего слишком». Семья идеализирована, но не вполне;  Москва-река превращена в «реку времени», но только «понарошку»; больной мальчик Ваня исцеляется, но как, автор лишь благочестиво намекает. В результате прекрасный эстетический материал, из которого могла бы получиться и история в жанре «фэнтези», и книга-игра, где страницы связаны концептуально между собой, и просто «православный» бестселлер, остается просто одной из умеренно интересных книг для детей.
Эстетический императив не позволяет сегодня писать просто хорошие «проходные» книги. Для детей можно и нужно писать так, чтобы не прочитать было нельзя. Так, словно в последний раз. Тем более, что Эпоха Книги и в самом деле может закончиться.