• Главная
• Журнал «Лампада»
• 2007 год
• Номер 55
• Вечная память. В нём были искренность и правда

Вечная память. В нём были искренность и правда

3 июня 2007 года исполнилось 10 лет со дня кончины иерея Георгия Лылова, служившего в Знаменском храме в Ховрине в годы его восстановления. Молитвенно вспоминая батюшку, мы предлагаем читателям воспоминания о нём.

Вспоминает матушка Ольга, супруга отца Георгия Лылова
Юрий Сергеевич Лылов родился 28 мая 1950 года на Троицу, крещен 18 июня того же года в Москве в храме Воскресения словущего. Отец и мать его происходили из рода потомственных казаков и в Москву перебрались еще до войны. Люди, знавшие Прасковью Дмитриевну, говорили о ней как об очень кроткой, спокойной и глубоко верующей женщине. Сын Юрий был у неё поздним ребенком.
Юрий был влюблен в деревенскую природу, хорошо разбирался в птицах и зверях. У мальчика рано проявился талант художника. После детской художественной школы он поступил в полиграфический институт и получил специальность художника-графика. Работал художественным редактором в издательстве «Прогресс». Карьера его складывалась удачно, в дальнейшем он стал главным художником издательства. Живописи он никогда не оставлял, но полностью посвятить себя ей не мог: надо было содержать семью, а в этом отношении он был очень ответственным человеком.
Юра много внимания уделял воспитанию детей, любил возиться и играть с ними и бывал в эти минуты очень весел, но в то же время мог строго спросить с провинившегося, когда это требовалось.
В конце 80-х годов Юра стал читать религиозно-философскую литературу, и это сказалось и на его картинах. Привычные пейзажи и натюрморты сменились необычными изображениями ангелов, путников, бредущих в краях с какой-то неземной природой. Когда я спрашивала его о смысле этих картин, он всегда уклонялся от ответа. В это же время Юра начал ходить в храм. Чаще всего человек идет в храм, когда у него случается какое-то горе. Здесь же видимых причин для этого не было. Вечером Юра уходил молиться на кухню, мы же, оставшись в комнате, занимались своими делами: кто учил уроки, кто играл. Мог и телевизор работать, но никогда в наш адрес не прозвучало ни одного упрека. Я всегда удивлялась, как он правильно и мудро вел себя, никому ничего не навязывая. Он дал нам время самим прийти к пониманию. И вот однажды я выключила телевизор и сказала детям: «Пойдемте молиться с папой».
На кухне висела Казанская икона Божией Матери, доставшаяся нам от Прасковьи Дмитриевны. Очевидно, что Господь привел нас к вере её материнской молитвой.
Как-то Юра был на службе в Донском монастыре. Там случился пожар, и священник обратился к нему с просьбой помочь отмыть храм от копоти. Так Юра впервые попал в алтарь. В этот день он вернулся домой очень воодушевленный и счастливый.
В Даниловом монастыре мы познакомились с о.Кириллом Сахаровым, пригласившим нас в братство во имя Всех Святых, в земле Российской просиявших. Юра стал заместителем о.Кирилла. В храме во имя преподобного Сергия Радонежского мы познакомились с о.Глебом Каледой, исповедовались у него. Неожиданно храм закрыли на ремонт, и нам пришлось искать другой. Так мы попали в Знаменский храм в Ховрине к о.Георгию Полозову. Мы почувствовали, что здесь всех прихожан объединяет любовь и общая идея – восстановление храма, каждый помогал этому делу, как мог.
Однажды отец Георгий предложил Юре стать казначеем храма и в дальнейшем, если он согласен, готовиться к рукоположению в диаконы.  Это было настолько неожиданно, что самостоятельно принять решение он не мог и обратился к о.Глебу Каледе. Тот, не раздумывая, ответил, чтобы Юра не сомневался, незнание богослужения не должно смущать, Бог поможет.
Это означало большую перемену в жизни. Прежнюю работу надо было оставить. Наступил тяжелый момент выбора: творчество или Алтарь.
Вопросы о своем достоинстве мы изложили на исповеди у своего духовника о.Алексия, наместника Данилова монастыря. Он тоже благословил не сомневаться. Юра начал готовиться к рукоположению, изучать устав, церковное пение…
В Прощёное воскресенье 13 марта 1994 года Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II рукоположил отца Георгия в сан диакона в Богоявленском соборе. Там он прослужил весь Великий пост и на Пасху был отпущен в Знаменский храм.
Меня поразила та перемена, которая произошла в о.Георгии после рукоположения. Он стал собран, внимателен, служил с большим благоговением и трепетом (об этом говорили и прихожане). Батюшка был очень скромным и тактичным человеком, прихожане ему очень доверяли.
Рукоположение о.Георгия в сан священника совершил 21 июля 1996 года в праздник Казанской иконы Божией Матери в Казанском соборе на Красной Площади Святейший Патриарх Алексий.  Отцу Георгию было определено служение в Знаменском храме в Ховрине, организация православного просветительского центра на Кронштадтском бульваре и устройство там храма. Помещение в то время мало походило на храм, но общими усилиями возвели алтарь, батюшка сам покрасил его и над Царскими Вратами изобразил шестикрылых серафимов.
1 ноября 1996 года храм был освящен во имя святого Иоанна Кронштадтского. На наших глазах зарождалась, как мне кажется, настоящая общинная жизнь.
А потом была первая и последняя для о.Георгия Пасха в Кронштадтском храме…

Вспоминает протоиерей Георгий Полозов
Господь в нужное время посылает для служения у престола угодных Ему людей. Одним из них был отец Георгий Лылов.
Он служил в самое тяжелое время, в разруху… В Никольском храме, где он провел последние свои службы, не было даже отопления.
Мы познакомились в пустом храме. Молодой мужчина благоговейно крестился. Я присмотрелся и с радостью узнал в нём крёстного того ребенка, которого накануне крестил на дому. Обрадовавшись, подошел к нему и спросил, не хочет ли он потрудиться в храме. Он согласился.
Познакомившись с ним ближе, я понял, что он человек верующий, благочестивый. Мне он понравился. Кроткий, смиренный был христианин.
Два года служил он диаконом, и два года я делал попытки его рукоположить, но батюшка срезался на экзаменах. Не имел он, казалось, никаких особых данных, ни голоса, ни памяти хорошей, да и возраст сказывался, и так трудно ему всё давалось, хотя он отличался необыкновенным трудолюбием. Впоследствии он успешно учился в Духовной Семинарии.
А как хорошо было с ним служить! Случается, человек обладает редким, прекрасным голосом, а лучше бы его рядом и не было. А о.Георгий держался в алтаре очень благоговейно, со страхом Божиим.
Именно он стал «первенцем», первым, кого рукоположили для служения в нашем храме. Всему приходилось его учить, и пастырем он стал настоящим. Служил он совсем недолго, но выполнил свой долг. От послушаний батюшка никогда не уклонялся, служил с радостью, никогда не позволял себе пропускать службы даже по болезни. Был он человеком прямым, без лукавства. Мог отказаться что-то делать, если это шло вразрез с его принципами.
Смерть его явилась для меня неожиданностью, хотя он предупреждал, что есть у него еще с армии тяжелый недуг: на генеральской охоте прострелена селезенка, частично потерян слух. Он говорил, что в их роду все умирают молодыми, не доживая до пятидесяти лет.
Мало он прослужил: два года диаконом, всего год священником. Но я рад, что такого человека, такого первого батюшку нам послал Господь. Люди к нему тянулись. В храме нужен если не старец, то такой пастырь, который особенно умеет работать с людьми, любит их. Отец Георгий хорошо исповедовал, обладал таким даром. И был человеком молитвенным.
В то время восстанавливалось и строилось много храмов, и батюшку посылали из одного в другой. Последние его службы прошли в храме во имя святителя Николая у Соломенной Сторожки. Там он и умер у престола. Это великая честь и мечта любого пастыря… Как сказал один старец, «нет на Земле выше счастья, чем у престола Божия стоять». Нет выше счастья и жизнь свою у престола окончить…