Традиция. Традиционный костюм и модная экспансия

Для современного человека главной проблемой при выборе одежды являются отнюдь не его финансовые возможности и даже не социальный статус. Дело в том, насколько человек, нечувствительный к традиции, неспособен уловить её смысловые оттенки и знаки, присутствующие во всех, в том числе экстрасовременных, видах костюма.
Отец Павел Флоренский писал: «Одежда – часть тела. В обыденной жизни – это внешнее продолжение тела... одежда отчасти врастает в организм. В порядке же зрительно-художественном одежда есть явление тела, и собою, своими линиями и поверхностями строение тела она проявляет». Последние слова относятся к иконописным изображениям. Заметим, как образы святых являют пример не только духовно-нравственного, но и эстетического (визуального) подражания. Безусловно, строгая и великолепная целомудренность одежд Богоматери – образец идеального женского костюма.
Практически любое традиционное одеяние подчёркнуто целомудренно и несет в себе информацию о личности хозяина. В этом и отличие от унифицированной, шаблонной одежды: клерк облачается в строгий английский костюм, ученик – в школьную форму, военные, строители – в униформу и т. д. Возможно смешение стилей, когда, к примеру, спецодежда поднимается на подиумные подмостки и возводится в ранг модной. Само по себе это не является дурным или неэстетичным, однако, лишая человека права на выбор, диктат fashion-индустрии обезличивает его. Нотка феминизма сквозит практически во всём. Как бы ни хотелось конкретной женщине составить индивидуальный портрет-облачение, обращаясь к изделиям швейной промышленности, она не избежит искажения желаемого образа. А иногда, надевая модный костюм, люди и не предполагают, что тем самым причисляют себя к определённой субкультуре. Но главная опасность этой стилевой мешанины – унификация полов.
Когда это началось? Тогда ли, когда женщины надели брюки? Или в ту пору, когда мужчины обрядились в современное подобие колготок? Будущие мужчины с пузырящимися колготочными коленями – один из ярких примеров того, как уже в детстве антитрадиционное начало разрушает в человеке ощущение своего естества.
Раньше костюм девочек и мальчиков, девушек и юношей воспитывал в них верное самовосприятие, а также диктовал правильную манеру поведения: так, девочка с раннего детства соблюдала неспешность движений, не «зажигалась» в играх… Мальчики же, с малых лет носившие мужское платье, постепенно приучались и к мужскому образу жизни, труду. В Заонежье лишь до четырёх лет мальчики ходили в общем для обоих полов виде рубашки, а после одевались, как взрослые мужчины.
Сейчас это кажется чрезмерно радикальным: современная одежда может быть более практичной и менее маркой… Однако всё это детали, которые не призваны разжечь спор в духе темы ношения женщиной брюк. Гораздо важнее другое: не имея возможности вернуться к традиционной одежде, современный человек должен сохранить свою индивидуальность, и в первую очередь это касается вопроса «проявления» пола.
Почему это важно? Психология, к примеру, приветствует всевозможные виды сублимации лишней энергии в виде переодевания мужчины в женскую одежду и наоборот. Столь ли значимо визуальное разграничение полов?
Ответ на эти псевдосложные вопросы прост. Человек, нивелирующий свой пол (например, нося одежду unisex) и при этом не идущий по пути духовного становления, становится серой клеткой в общей массе, принося свой пол в жертву социуму, диктату моды и навязанным ею догмам. Для христианина может быть лишь один пример подражания, символически прописанный на иконах, а словесно определяемый как целомудрие. Целомудрие – целостность природного начала, вложенного в человека Создателем.
Стиль унисекс предполагает и унификацию помыслов: человек, не различающий мужских или женских черт за силуэтом одинаково скроенных брюк и посаженных сверху пиджаков, способен испытать стихийное влечение к представителю своего пола. Подчёркнутое одеждой безразличие к природному началу приводит к смешению форм, когда ни мужчина, ни женщина уже не имеют опознавательных знаков своего естества.
Традиционный русский женский костюм подчёркивает силуэт. При изрядной ширине юбки или сарафана очертания женского тела не собьют с толку наблюдателя. Такой ансамбль непременно дополняется головным убором и косой (косами) значительной длины. Спроси мы крестьянина XIX века об отличиях внешнего вида мужчины и женщины, он бы не понял самой мотивации вопроса...
Традиционная женская одежда как нельзя лучше приспособлена для материнства. Передник служил перевязью для ношения малыша, позволяя матери долго не разлучаться с грудником, что укрепляло и здоровье младенца, и духовное единение её и чада.
Таким образом, современному человеку остаётся лишь соблюдать традиционные принципы ношения одежды: мужчина и женщина должны различаться одеянием, чтобы тем самым сохранять достоинство данного им Богом пола.
Скажем и о декорировании костюма. Всякая вышивка, узор, рисунок на традиционной одежде имеет смысловое значение, несёт информацию о владельце (так, по вышивкам на рукавах можно было определить, есть ли у женщины дети; богатство вышивки свидетельствовало о трудолюбии и мастерстве хозяйки костюма) и при этом является украшением ансамбля. Украшение же современной одежды, как и в светском обществе последних столетий, обычно несет сугубо эстетическую нагрузку. Утрата знания о смысле нанесения узора на ткань замещается новой формой декорирования и передачи информации. Так, эксплуатируемая некоторыми субкультурами эмблематика смерти и inferno стала модной, тиражируется на всевозможных видах одежды, в том числе и на детской, и даже считается классическим стилем. В рамках традиционного мышления такое декорирование костюма выглядит деструктивным, это, по сути, невербальное призывание изображенных на ткани образов.
Подобная форма есть не что иное, как отголосок языческих обрядов. На Руси ряжение в покойников и демонов было ритуальной святочной игрой, и изображать данных персонажей никто добровольно не брался. Церковь ряжение не приветствовала.
Граница между женским и мужским костюмом, а также между одеждой мирян и лиц духовного сословия проходила и на уровне головных уборов. Платок и другие виды традиционных женских головных уборов или скрывали волосы, или в определённых случаях подчеркивали их целомудренную красоту. В старину коротко остриженную женщину сочли бы тяжелобольной или понесшей некое наказание, но в современном обществе причёска лишилась своей смысловой основы.
Платок, традиционно одеваемый в храм, большую часть года был белым, символизируя чистоту невесты Христовой; в определённые дни церковного года цвет платка менялся: на Пасху он становился красным, а в Богородичные праздники голубым.
В повседневной жизни трактовка значений цветов, к сожалению, упразднена. На Руси же цветовое решение одежд всегда играло большую роль: чем старше человек, тем глуше цветовая гамма, краски женского и мужского костюма несколько отличны и т. д. Ношение мирянами целиком чёрных или белых одежд возможно лишь в особых случаях, в повседневности это прерогатива духовных лиц.
Когда одежда становится одинаковой на всех континентах, утрачивается и национальная идентичность. С точки зрения Православия, это – трагедия, ведь отрыв от родных корней предполагает замещение прежних устоев новыми. Налицо экспансия западной культуры, в частности индустрии моды, на Восток, когда новейшие эталоны моды, выращенные в недрах определённых субкультур, накладывают отпечаток не только на внешний вид человека, но и на его мировосприятие.