Разговор с современником. Духовники общества потребления

Миссионерская деятельность Церкви и её присутствие в пространстве общественной и политической жизни – это, по сути, транслирование ценностей и идей с использованием различных видов медиа. Можно утверждать, что Церковь сама по себе является мощной и предельно сложной коммуникационной системой. К сожалению, верным становится и противоположное утверждение: некоторые секулярные средства массовой информации (СМИ) сегодня стремятся выполнять религиозные функции.
Мне не раз приходилось говорить, что одним из приоритетных направлений богословских исследований и церковно-практической деятельности сегодня следует признать поиск ориентиров и методик, которые установят соотношение религии и средств массовой информации и коммуникации (СМИК).
Здесь следует сделать одно важное уточнение. Говоря о СМИ, мы по старой привычке имеем в виду печатные издания, радио и телевидение. Между тем в этом же пространстве находятся интернет и мобильная связь, реклама и маркетинг, пиар и политическое консультирование.
Для Церкви наиболее актуальным является использование СМИ с миссионерскими целями для обращения к максимально широкой аудитории. С другой стороны, со стороны Церкви звучат постоянные обвинения СМИ в пропаганде порока, насилия и богохульства.
В свою очередь представители СМИК видят в лице Церкви один из общественных институтов и всё более активно заявляют о своих целях и задачах в религиозных терминах, а в своей работе всё чаще используют принципы построения образов, разработанные и до последнего времени использовавшиеся исключительно в религиозном искусстве.
Вот цитата из авторитетного журнала «Эксперт». Вопрос журналиста: «Если трактовать потребление как путь к спасению, специалист по маркетингу, получается, кто-то вроде мессии?» И Самвел Аветисян, один из крупнейших брэнд-менеджеров России, уверенно отвечает: «Скорее пастырь, духовник, как бы цинично это ни звучало. И сегодня человек по воскресеньям, минуя церковь, посещает IKEA, решая, по сути, те же психотерапевтические задачи». И далее он же: «Маркетинг должен прийти к тому, чтобы объект манипуляции не догадывался о манипуляции».
Как следствие маркетологи мыслят себя создателями и проповедниками новых ценностей, «духовниками» человека из потребительского общества.
Действительно, сила и притягательность образов, созданных телевидением, такова, что некоторые западные исследователи предполагают, будто телевидение выполняет те функции, которые раньше принадлежали религии. Однако ценностные и образные системы христианской культуры и телевизуальные мифологии совершенно не соответствуют друг другу.
Обществу потребления нужны свои технологии изменения сознания. Консьюмеризм нуждается в постоянном провоцировании человека потреблять, и наиболее эффективным средством поддержания высокого уровня потребления является реклама.
На наших глазах общество вступает в новую фазу, возникает новая структурная парадигма, которая стремится использовать всё богатство образов, выработанных человечеством, а также вырванные из исторического и культурного контекста религиозные, нравственные и художественные ценности. Современная секулярная культура пытается активно использовать язык богословия. Реклама и пиар, самые эффективные технологии современности по изменению сознания, активно обращаются не только к религиозной символике, но и к глубинным принципам построения образа и общей организации образных систем.
Новую символическую и образную среду православное богословие не принимает всерьез. Действительно, СМИК не только бездуховно, но и крайне антиинтеллектуально. Это особенно очевидно, когда возникает религиозно-нравственная проблематика. Тележурналисты, редакторы и режиссеры испытывают невероятные трудности с религиозным материалом.
Этому есть некоторые объяснения. Слишком очевидно, что символическое пространство СМИ – это дешевая подделка. В нём Бог не только очевидно отсутствует, но и функционально перестает быть нужным. Современные средства массовой информации и коммуникации могут оказывать воздействие на религию не только в рамках собственно религиозных проблем, но и намного шире: в перспективе мировоззренческого выбора, в образе восприятия социальной действительности, без которой вера не может быть понята и испытана.
Тип коммуникации, который предполагает «посредника» в передаче материала, теряет значительную часть духовной нагрузки, духовного смысла, очевидного в личном общении. Размышления митрополита Антония Сурожского о встрече как основе личного духовного опыта позволяют нам говорить о том, что опыт опосредованного информирования, опыт СМИ имеет несравненно более низкое «качество».
Художественными и техническими средствами, кстати сказать, всё более изощренными, СМИК могут лишь имитировать невидимый, уловимый только чутким сердцем образ духовной благодати. Очевиден вопрос: можно ли в принципе транслировать религиозную, мистико-аскетическую традицию посредством СМИК или это принципиально невозможно?
Профессор Христос Яннарас, размышляя о языке Церкви, говорит: «Благовестие Церкви воплощается в наш язык, но не вмещается в понятия нашего языка… Церковь благовествует то, что око не видело и ухо не слышало и что на сердце человеку не приходило (1 Кор. 2, 9), она отсылает человека к неизреченным глаголам, которых человеку нельзя пересказать (2 Кор. 2, 4)». Упование Церкви невозможно передать или сформулировать, не сталкиваясь с проблемой радикального апофатизма церковного языка.
Цель христианина – видеть Бога и слышать Бога. Здесь важно обратиться к понятию иконичности. Эта теория, разработанная Валерием Лепахиным в исследовании «Икона и иконичность» и ряде статей последних лет, указывает на связь земного и небесного, в том числе и на уровне языка. Лишь утверждая, укрепляя эту связь, человек может сохранить и земное, и небесное. Разрыв этой связи, как показали постмодернисты, ведет к потере не только небесного, но и к девальвации земного. Утрата иконичности языка ведет к качественному изменению коммуникации.

Сергей Чапнин, ответственный редактор газеты «Церковный
вестник», для газеты «Лампада»