• Главная
• Журнал «Лампада»
• 2007 год
• Номер 55
• История. Подмосковные прогулки

История. Подмосковные прогулки

Прогулка девятнадцатая
ПЕТРОВСКОЕ-РАЗУМОВСКОЕ, МИХАЛКОВО, ГОЛОВИНСКИЙ МОНАСТЫРЬ И ХОВРИНО

IV. По пути к Головину. Внешний вид обители
От Михалкова до Головинского монастыря версты полторы. Шоссе, обогнув фабрику Иокиша, затем круто уклоняется вправо и доходит до самого монастыря. Дорога идет большею частью лесом, но все-таки лучше направиться прямо из парка окольною тропинкой.
Из каменной беседки, испещренной надписями, надо повернуть тут же влево по берегу пруда. Пройдя несколько десятков шагов, через маленькую дверку в загороди вы заметите поворот налево и отсюда ступайте дорожкой по насыпному валу на берегу пруда. Остановившись на стороне пруда, противоположной парку, вы увидите перед собой пеструю живую картину. За гладкою поверхностью пруда  – зеленая чаща парка, а на ее мягком фоне – оригинальные ярко-красные башни, кирпичные корпуса и постройки фабрики, прячущаяся в листьях белая беседка...
За плотиной вскоре поворот направо, а через высохшее болотце – тропинка на пахотные поля. Отсюда открывается вид с широким кругозором, какого не было еще с самого Бутырского шоссе. На горизонте, начиная справа, вырисовываются фасады, крыши и куполы церквей и зданий в Дегунине, Ховрине, Аксиньине. А влево на холме красуется Головинский монастырь.
Первою постройкой, которая встретится на пути к обители, будет скотный двор. Если устали, зайдите и выпейте свежего молока, которым гостеприимно и недорого угощают монастырские белицы.
За скотным двором другие, внемонастырские постройки, в том числе и дачи, в конце которых на перевале холма находится гостиница. А через дорогу от скотного двора – калитка в новенькой, “с иголочки”, каменной стене ограды. Обитель расположилась просторно, на приволье. Все ее здания блестят чистотой и новизной, сгруппировались уютно и оставили еще много места для будущих построек.
Самый симпатичный уголок – между двумя храмами, деревянным и новым каменным, вблизи которых нашли себе вечный покой отошедшие туда, где нет ни печали, ни воздыханий. Дом настоятельницы монастыря, корпуса больницы, богадельни, келлий сестер, трапезной и другие заключают собою остальные монастырские постройки. Почти все они деревянные, и это отсутствие каменных громад предает еще более простоты и чистоты общей светлой картине обители.
Общее впечатление этой внешней картины, как и везде в немноголюдных и нешумных монастырях, успокаивающее, навевающее на душу и мир, и отраду. Настроение, которое вы принесли с собою из города, – это сложное, нервное, тревожное настроение постепенно смывается волною светлых и живых впечатлений, и город с его житейскою суетой уходит куда-то далеко, далеко…

V. Прошлое и настоящее Головинского монастыря
История русских монастырей богата рядом чудесных событий, с которыми связано основание многих из обителей, богата фактами и плодотворного служения их религиозным и государственным целям. Было время, когда монастыри служили не только твердыней Православия, но и оплотом против врагов Отечества. Оно миновало, изменились давно и цели того общественного служения, которое, помимо своего духовно-религиозного назначения, несут монастыри. Но возникновение монастырей продолжается до наших дней, обнаруживая тем жизненность их существования и в своеобразную эпоху “конца века”.
Головинский монастырь – один из таких, самых молодых, и мне казалось, что здесь, наверное, есть в живых кто-нибудь из современников его основания.
– Как же, как же, есть, – приветливо ответила мне одна из сестер обители, когда я спросил ее об этом. – Мать Магдалина – она была первою настоятельницей.
– И можно ее видеть, можно побеседовать с ней о прошлом монастыря?
– Пожалуйте, пожалуйте, она с удовольствием расскажет вам все, что знает.
Другая сестра столь же любезно проводила меня к матери Магдалине в ее небольшую, чистенько убранную келью. Я увидал перед собою пожилую, полную монахиню в домашнем одеянии, с шапочкой-скуфейкой на голове. Умное и доброе лицо ее с выразительными карими глазами еще свежо и моложаво.
Мать Магдалина встретила меня радушно, охотно выразила желание поделиться со мной воспоминаниями и после первого же приветствия принялась угощать чаем. Через несколько минут плавно полился ее рассказ, безыскусственный и простой.
– С молодых лет моих, чуть не с детства пришлась мне по душе жизнь монашеская, и девочкой еще ушла я из дома и жила в одной обители, поблизости от нас. Пожила я там сколько времени, и пришла мне мысль переменить монастырь. Советовали мне идти в Сезонов монастырь, да, видно, Богу угодно это не было. А прослышала я, что в Скопинском уезде живет богоугодный человек, молитвенник за грешный мир и прорицатель. Вот и пошла я к нему за советом. Это был Иродион Иванович. Уговорил он меня дома пожить. Прожила год – опять к нему.
– Поживи еще зиму дома, – говорит.
– Может, спрашиваю, и совсем мне, батюшка, дома остаться жить?
– Твоя жизнь у Царицы Небесной и у Егорья Победоносца, – отвечает он мне на это.
Не поняла я тогда его ответа, но подумала и послушалась, а уж на следующий год пришла да и осталась около него.
– Что же это был за человек, и как жил он?
– Странник он был... Жил он в слободке, но крестьянством не занимался, а жил себе отдельно в келлийке.
С виду был он человек лет за сорок, постный, худощавый. Вот посмотрите его на портрете.
На фотографической карточке, выцветающей от времени, висящей в рамке на стене, изображен человек в странническом одеянии, с небольшою бородкой, невзрачный на вид.
– Да... И болезненный был он,
Иродион-то Иванович, – заметила мать Магдалина. – Человек он был женатый, но бездетный и по времени отделился от жены и стал жить один в своей хижине. А в его дом с женой его я и поселилась, а потом и другие там же жили.
Так прожила я там пять лет безотлучно. Батюшка в это время то поживет дома, а то уйдет странствовать. В те поры он и в Старый Иерусалим ездил.
– Вот как-то и говорит он нам:
“Поеду в Москву большой дом вам искать”. Часто он так загадками говаривал, а потом все исполнялось. Уехал он, а мы живем и ждем, какой это он нам большой дом купит.
И вот приезжает он и говорит:
– Ну поедемте...
Куда, как? Оказывается дело, – действительно в Москву. Лошадка была у нас, собрали возочек, взяли с собою Матерь Божию, другие иконы и тронулись. Поехало нас всего пятеро.
Зимой было дело, в начале декабря, и стужа жестокая. Ну да добрались благополучно и приехали в Головино.
– А не слыхали ли, мать Магдалина, как это случилось, что Иродион Иванович с головинскою помещицей познакомился и вас сюда привез?
– Божья на все воля... Познакомился он с госпожой Головиной через одну знакомую свою, московскую купчиху. Головина была женщина благочестивая, любила принимать у себя странных людей, инокинь и иноков. Вот когда Иродион Иванович к ней в Головино приехал, побыл у нее, и предлагает она ему:
– Не хотите ли здесь остаться?
– Ну как же я останусь, – отвечает он, – у меня дома дети...
Госпожа Головина удивилась, о каких это он детях говорит: знала она, что Иродион Иванович женатый, но бездетный. Тут он ей рассказал, что детьми своими он нас называет. Тогда Головина предложила ему и нас с собой перевезти. Так и вышло. Ему в парке за прудом построили келейку; он в ней пожил, подвигом добрым подвизаяся, а потом и за нами приехал. Вот с тех пор и живу я здесь, а Бог приведет, и кости тут сложу.
– Как же, матушка, первое время жилось приезжим на новом месте?
– Да всякое бывало, а по милости Божией все во славу Его Всевышнего устроилось. Поселила нас барыня вот в этом самом доме, где мы теперь с вами находимся*. Шло нам положение из барской экономии, продовольствие, а на нужды сами себе зарабатывали. К весне нас собралось уже семь человек. Одна была беда: церкви не было. А у Головиной была в доме большая образная, были иконы древние и частицы мощей. И Иродион Иванович, и сама она думала, что не подобает святыню в доме держать, хотела церковь устроить. Да митрополит Филарет этого не разрешил ей, а дозволил митрополит Иннокентий. Радость это
для нас была, а тут вскоре и печаль нас постигла: батюшка наш у себя на родине скончался.
– Остались мы без него как сироты горькие. Что делать, не знаем. Помним лишь его предсказание, что будет на сем месте обитель, помним и ждем. Так девять лет и ждали. Благодетели нас не оставляли, и дожили мы, Бог привел, что слова его исполнились. После смерти барыни купил Головино московский купец Никита Игнатьевич Сидоров. Лет через пять общину учредили, а еще через пять и монастырь...
К этому рассказу старожилки Головинского монастыря и первой его настоятельницы добавлю еще некоторые сведения**.
Сельцо Головино, бывшее когда-то на месте обители, принадлежало в конце 60-х годов Варваре Ильиничне Головиной. В 1869 году в числе других юродивых и странников, которым она оказывала гостеприимство, познакомился с нею и Иродион Иванович
Гулин, по происхождению крестьянин села Нового-Кельца Скопинского уезда. Жил он жизнью подвижника. В
Иерусалиме, где он был не раз, Гулин принял тайное монашество, а потом и схимонашество, как об этом свидетельствовала его жена. Она не только не препятствовала ему жить жизнью подвижника, но в своем доме принимала всех, кто приходил к нему за советом и поучением. В числе таких была и Мария Стрельникова, будущая мать Магдалина.
По прибытии в Головино Иродион Иванович частию жил здесь в своей келье, где у него стояла привезенная с родины икона Казанской Божией
Матери, частию опять странствовал. По его просьбе и настояниям Головина устроила домовую церковь, после чего вскоре, в конце июня 1872 года, он умер на своей родине.
В 1876–80 гг. купец Сидоров приобрел землю и все постройки Головина, и в 1881 г. была учреждена здесь Казанская община. Марию Стрельникову назначили первою начальницей. Потом Сидоров построил отдельную деревянную церковь. Община принимала облик монастыря, в который
и была преобразована в 1886 году.
Настоятельницей была назначена Стрельникова, вступившая в монашество с именем Магдалины.
Большой каменный Троицкий храм был вскоре построен на средства вологодского купца Н.И.Киселева. Затем устроилась больница с церковью на средства А.А.Смирновой, в монашестве Рафаилы, потом выросли трапезный корпус, разные хозяйственные постройки, дом настоятельницы, гостиница, рукодельные и иконописные мастерские и проч. Теперь доканчивается обнесение монастыря каменною оградой. Заботы игуменьи матери Олимпиады, управляющей обителью с 1893 года, были главною причиной монастырского благоустройства.
“Рука дающего не оскудевает”, и “сие место процветает”, как гласит надпись над колодцем в парке, куда мы теперь и направимся.

№ 211, с. 3–4.

* Под бывшею домовою церковью.
** Описание монастыря и история его основания помещены в брошюре “Казанский Головинский женский монастырь.” М., 1894 и в статье священника В.В. Руднева, напечатанной в “Московских церковных ведомостях”, 1897, № 3.