История. Подмосковная готика

Одна из самых известных и крупных работ архитектора Михаила Доримедонтовича Быковского (впоследствии строителя Знаменского храма в Ховрине) – масштабная перестройка усадьбы Марфино, принадлежавшей графине Софье Владимировне Паниной (1774–1844). С Паниными молодого Быковского познакомил его учитель Доменико Жилярди, и до Марфина архитектор уже выполнил для мужа Софьи Владимировны графа Никиты Петровича Панина (1770–1837) несколько заказов в имениях в Смоленской губернии и под Москвой.
Усадьба Марфино известна с XIV века под названием Шибрино, когда П.Ф.Вельяминов подарил это имение московскому Богоявленскому монастырю. В 1585 году здесь находилась вотчина дьяка Посольского приказа Василия Щелкалова. С тех пор усадьба неоднократно меняла владельцев из знатнейших российских родов: в XVII веке она принадлежала Голицыным, с 1728 года Салтыковым, в начале XIX века Орловым. При Голицыных она впервые упоминается под названием Марфино – так переименовал свое поместье в честь жены князь Борис Алексеевич. К Паниным усадьба перешла как приданое Софьи Владимировны, дочери одного из знаменитых братьев Орловых – Владимира Григорьевича.

В Марфине две церкви. Храм в честь Рождества Богородицы, самое старинное из дошедших до нас зданий, возведен при Голицыных (1701–1707 годы) талантливым крепостным зодчим В.И.Белозеровым в духе европейского ренессанса и в том же XVIII веке перестроен В.И.Баженовым. Около храма сохранилась надгробная плита трагически погибшего Василия Белозерова: Голицын, разгневанный изменениями, внесенными без его разрешения в план здания, велел высечь пожилого зодчего, и сердце мастера не выдержало наказания. Зимний Петропавловский храм построен в 1770-х годах. В 1830-х годах его реконструировал Быковский. Перестроил архитектор и главный усадебный дом, и флигели, и мост, и служебные постройки.
Ансамбль роскошной усадьбы складывался постепенно, десятилетиями, но именно благодаря Быковскому он приобрел законченный вид и общий романтический стиль.
Работы в усадьбе начались с флигелей и дворца. В 1832 году оба флигеля, выполненные ранее в стиле барокко, по проекту Быковского приобрели псевдоготические очертания. (Их разобрали до основания и выстроили заново в 1940-х годах, когда в Марфине разместился Центральный военный клинический санаторий.) Грандиозное центральное сооружение ансамбля, дворец, полностью перестроили к 1834 году, и в июне в нём уже смогла поселиться владелица имения. Работы были полностью окончены, и усадебный дом приобрел вид старинного готического замка.
Настоящей удачей архитектора по праву считается реконструкция моста, откуда открывается великолепный вид на дворец. Мост поставлен на узком месте между двумя прудами, сообщающимися между собой через две мостовые арки. Само сооружение удивительно гармонирует с дворцовым ансамблем: арки, галерея с колоннами и готические элементы декора повторяются на фасадах главного дома.

Следующим этапом реконструкции стало оформление спуска от дворца к пруду. Архитектор устроил здесь широкую лестницу с террасами. Верхнюю террасу венчала беседка, на нижней находился «римский» фонтан, белокаменные парапеты лестницы украсили скульптуры. На лодочной пристани спуск к воде сторожили два чугунных грифона.
После завершения сложных работ над мостом и фонтаном Быковский занялся зимним храмом во имя Петра и Павла. Кирпичное центрическое здание, относящееся к редкому типу «под звоном», то есть с колокольней над основным объемом, первоначально при фельдмаршале графе Петре Салтыкове было построено в стиле классицизма. Быковский сохранил классицистическое убранство фасадов церкви и лишь немного переоформил их, используя мотивы ренессанса.
Быковский полностью перепланировал не только здания, но и парк с прудами, расположив подъезд к главному усадебному дому сбоку, чтобы гости могли увидеть приближающийся дворец не только во всём его великолепии, но и в обрамлении комплекса усадебных построек и пейзажа.
Графиня Софья Владимировна Панина, пережившая опалу, новое возвышение и кончину мужа, умерла в 1844 году до завершения работ в усадьбе. Её портрет работы французского художника Жана-Луи Вуаля хранится в Третьяковской галерее. Завершать реставрацию усадьбы пришлось её сыну Виктору Никитичу Панину. При нём достраивались новые здания, заканчивалась реконструкция старых. Более десяти лет понадобилось Михаилу Быковскому, чтобы придать огромному имению задуманный вид в модном тогда псевдоготическом стиле, привнесенном в Россию из Германии вместе с немецкой романтической литературой и искусством.
Трудно представить, что одновременно с грандиозной по замыслу и исполнению работой в Марфине Быковский все эти годы вел еще множество проектов, а также занимал несколько весьма хлопотных должностей.
После получения звания академика позиция Быковского в Московском дворцовом архитектурном училище значительно упрочилась: там, где долгое время оттягивали прием молодого архитектора на должность рядового учителя, академик архитектуры очень быстро, в 1836 году, стал директором. Ранее, в 1834 году, он параллельно с преподавательской работой состоит чиновником особых поручений при московском генерал-губернаторе Д.В.Голицыне.
Преемник Бове, знаменитого архитектора-классициста, Михаил Быковский в полной мере выразил в русской архитектуре 1830-х годов начавшуюся в московской школе общую тенденцию движения от классицизма к романтизму. В первую очередь это было связано с поиском национального стиля, с обращением к древнерусскому зодчеству, к народным корням. Санкт-Петербургская Академия художеств продолжала строго придерживаться «изящного классического стиля». Московское архитектурное училище стало центром распространения нового направления, и это время пришлось на директорство Быковского, в чьем творчестве и методах преподавания новые веяния отразились во всей полноте. Он прямо пишет об этом: «Греки и египтяне были велики в архитектуре потому, что не делали снимков с произведений других народов: они… согласовывали ее с религиею, постановлениями и обычаями нации и… создавали прекрасное, национальное. <…> Мы должны подражать не формам древних, но примеру их».
Для обогащения собственного опыта, приобретения образцов и пополнения библиотеки Архитектурного училища Быковский в 1838 году отправляется в командировку в Европу. Готический стиль, в котором он перестроил усадьбу Марфино, предстает здесь перед ним в своем истинном виде. Русские архитекторы романтического направления представляли себе готику как красивое, поэтическое сочетание стрельчатых арок, оконных проемов, шпилей; настоящая же немецкая готика не вызывает у Быковского симпатии. В письме к жене он признаётся: «Фасады домов так странны, так чудовищны». Лишь во Франции он, по его выражению, «примиряется» с этим стилем. Совершенно иное, восторженное впечатление оставляет у зодчего Италия. «В Италии же архитектура есть поэзия», – читаем в его записках. По возвращении в Москву Быковский продолжает активно преподавать, вести общественную деятельность, составлять проекты новых зданий и реконструировать старые.
Главным заказчиком Быковского
с начала 1830-х годов стал генерал-губернатор Москвы Д.В.Голицын, определивший общий стиль застройки древней столицы и её окрестностей 1830–1850-х годов.

(Продолжение следует.)

Елена Жукова
Фото автора.

Журнал «Лампада»

Объявления

Задайте нам вопрос

История. Подмосковная готика