Паломничество. Вспоминая Иерусалим

Итак, случилось почти невозможное: я еду в Иерусалим. В советскую пору об этом даже не мечталось, потом не было ни денег, ни возможностей. Теперь, казалось, преград нет. Но четыре паломнические фирмы мне отказывают. Предлагают ехать только с группой на 1-2 недели, а я могу покинуть Москву не более чем на 3-4 дня. Наконец, с пятой попытки я паломница, причем только в Иерусалим. Но так даже лучше. Когда слышишь рассказы знакомых или читаешь воспоминания побывавших на Святой Земле, восторгам нет границ. Чудная земля, трогательный Вифлеем, монастыри, храмы, часовни на местах, связанных с жизнью Спасителя… А ветхозаветные святыни, а пленительная природа Галилеи! Среди этих восклицаний как-то даже теряется Гроб Господень, всего лишь один эпизод из того, что увидели паломники.
И знаменательно, что устроители паломнических поездок, кажется, стараются оградить людей от тяжелых переживаний, так, например, Гефсиманский сад не входил в предложенную мне программу.
Наступил желанный день 11 декабря 2006 года. Вечером буду в Иерусалиме, впереди два полных дня: вторник с гидом, в среду одна, а в четверг – снова на самолет, и вечером я опять дома! За плечами проверка в Домодедове. Три часа проверяют, менее четырех летишь. Меня успели спросить, не навязал ли мне по дороге кто-
нибудь что-нибудь передать, в какую церковь я хожу и др., под конец, традиционно, нет ли у меня оружия.
В самолете я летела с группой, а дальше у меня индивидуальной план. Сажусь в машину прибывшего за мной молодого симпатичного гида – до Иерусалима еще почти час езды. На дороге нас встречают огромные зеленые пальмы. Вдруг справа почти отвесная скала с редкой растительностью – современное кладбище. Подальше холмы, густо застроенные новостройками, – Новый город, заселенный евреями. Приезжие других национальностей стараются устроиться в стенах Старого города, который доныне делится на четыре квартала: христианский, мусульманский, армянский и еврейский.
В Иерусалим я приехала паломницей, отнюдь не туристкой, в программу не входила традиционная «автобусная экскурсия по городу», современного Иерусалима я не видела. Меня интересовал только составляющий ныне незначительную часть всей городской застройки Старый город, окруженный стенами ХVI века, и Елеонская гора.
Вот и гостиница, находящаяся возле Яффской улицы. Благоустроенный номер с балконом, тумбочка с настольной лампой, верхний свет, двуспальная кровать, в углу полочка с телевизором… И ни стола, ни стула. Это всё вызвало скорее веселую улыбку, недаром при прощании перед отъездом милая буфетчица, кормившая меня положенным завтраком и даже добавлявшая по моей просьбе немножко лишнего хлеба, сказала шоферу по-английски, а он перевел: «Хорошая была наша клиентка: она всё улыбалась». И действительно, за эти дни меня ни разу никто не обидел.
Наутро я встала рано и на балконе встречала рассвет. В городе чудный воздух. Небо удивительное, полное звезд, и третья четверть луны. Такого у нас не увидишь. Вот он, город, бесконечно любимый Спасителем!
В 8 часов пришел православный гид. Накануне мне назвали его уменьшительным именем, отчеств здесь не полагается. Я ждала мальчишку, а увидела господина чуть за пятьдесят, по образованию, как выяснилось, филолог, ленинградец, уже 20 лет здесь.
В фирме его, видимо, ценят, и когда мы шли по городу, он не раз должен был раскланиваться в ответ на приветы. Позже он сказал, что мы понимали друг друга с полуслова. Он стал для меня настоящим подарком «судьбы». Восемь часов без перерыва я провела рядом с горячо верующим человеком. Он показал мне не просто «объект паломничества», а подлинно Святой Город, поделился своим духовным видением.
Самым горячим моим желанием было увидеть Гроб Господень, я всё боялась, что что-нибудь помешает, поэтому мы сразу направились туда. Милый гид повел меня из гостиницы через переулочки и показал хороший ориентир, чтобы найти дорогу назад, – великолепный Троицкий собор Русской миссии. Мы уже почти у Храма Гроба Господня, но сначала надо зайти на базар: пучок из 33 белых свечей покупают здесь. Эти свечи, зажженные от лампадки у Кувуклии от Благодатного Огня, хранят дома как священную память о Иерусалиме, дарят самым близким...
В той же лавочке продается маленькая менора – еврейский семисвечник. Недаром на вопрос, есть ли в Иерусалиме между религиями какая-нибудь вражда, последовал ответ: «В Иерусалиме (жестко подчеркнул мой собеседник) совершенно нет».
Сам Храм окружен такой плотной застройкой, что снять его можно разве что сверху, с какой-то высокой точки или с вертолета. Обычно у входа полно народа, но сейчас паломников мало, а туристов я вообще не видела. Для меня это было счастьем. Как мне объяснили уже дома, многих отпугивает нестабильная обстановка за пределами города. Мы свободно вошли в Храм и неожиданно оказались перед Камнем Помазания. Это низкая каменная площадка, куда положили Спасителя, готовя Его к погребению. Она, как и сам Гроб Господень, покрыта мраморной плитой, чтобы паломники не отщипывали кусочки камня. Падаешь на колени, на неё кладешь ликом кверху образа2, свечи, нательный крестик, и по твоей молитве они освящены. Встаешь с колен, еще несколько шагов, и оказываешься в величественном Храме. Собственно, здесь два храма. Под меньшим куполом – Храм Воскресения Христова, горит золотом иконостас, такой знакомый по московским церквам. Здесь по воскресеньям служат православную литургию. В остальное время он огорожен ленточкой, мы смотрим на него издали. Но главная святыня всего христианства не здесь, а под большим куполом в западной части Храма. Посередине помещения, которое кажется огромным, – Кувуклия, часовня с куполом внутри Храма над пещерой, в которой вечером Страстной Пятницы был погребен Спаситель и где Он воскрес. И Храм, и Кувуклия ежедневно в определенные часы открыты для всех. В Храме нет ни свечного ящика, ни тарелок для пожертвований, ни объявлений с правилами поведения, ни видимой охраны, не заметно и духовенства. Переступая его порог, попадаешь в особый мир полной свободы. Можешь ходить или сидеть: скамеек, поставленных лицом на восток, сколько угодно. Под чуть пасмурным светом, льющимся из окон высокого купола, тебя никто не торопит.
В Кувуклию может войти и трепетно верующий, и атеист, и любопытный. Порой в Кувуклии даже блестит фотовспышка. Чаще всего входят по одному, и это переживание остается личной тайной между человеком и Богом...
До открытия Кувуклии мой добрый гид повел меня по святыням Храма. Это прежде всего Голгофа.
По Преданию, Крест на Голгофе был утвержден на могиле Адама, и когда Кровь Спасителя пролилась на скалу, она расселась. Эта трещина доныне – святыня. Скала Голгофа 5-6 метров высотой теперь выглядит как балкон с алтарями и прекрасным православным Распятием, которое видишь, выходя из Кувуклии, если ты еще в силах что-то видеть.
Вниз по ступеням на северо-востоке главного Храма – место обретения Креста Господня святой царицей Еленой. Начатое ею строительство в 335 году завершил её сын император Константин Великий. 13 сентября базилика Анастасис – Воскресение была освящена, и доныне Православная Церковь празднует Воскресение словущее. В храмах, посвященных этому празднику, накануне на Всенощной поют пасхальные песнопения.
В 1099 году Иерусалим взяли крестоносцы. Они застали Гроб Господень в жалком состоянии и начали строительство нового храма, объединившего под своей кровлей все святыни Голгофы, еще не утраченные с эпохи Константина Великого. Освященный в 1149 году Храм получил название Святой Гроб Господень и с тех пор сохраняет свой облик. Когда спускаешься по лестнице вниз в храм Святой Елены, на каменной стене видишь множество маленьких крестов, оставленных крестоносцами.
Вокруг главного Храма идет коридор с маленькими открытыми приделами в честь событий или лиц, имевших отношение к Страданиям Христа. Особо запомнился мне армянский придел с престолом Разделения риз и престол Лонгина Сотника на месте его покаяния. Наконец гид подвел меня к отгороженному темному закоулку близ Голгофы с дверью в глубине – темнице Христовой, где Спаситель был заключен, пока готовили орудие казни. На этом месте была решетка, её обнаружили археологи. За неё Богоматерь не пустили проститься с Сыном. Она после Воскресения пребывает здесь невидимо, но является порой паломникам с VI века. Происходит это постоянно. Многие люди получают просимое...
Приложившись ко Гробу Господню, мы отправились на гору Сион, на юг, уже за городские стены. Мы практически прошли через весь город. Над ним господствует Храмовая гора со сверкающим куполом мечети Куббат ас-Сахра – «Купол скалы». Гид повел меня поверху, так что я увидела стены и двухарочные «Золотые ворота», восстановленные на древнем фундаменте в XVI веке. Через них на ослике въехал Спаситель в Иерусалим за неделю до Воскресения. И, глядя на них, мне стало понятно, что это ближайшая дорога, которая вела в ветхозаветный храм, минуя заселенные кварталы города. К знаменитой Стене плача мой гид меня не повел, и я не просила из уважения к чужой вере. Город показался мне благополучным, я видела много детей, особенно в мусульманском и еврейском кварталах. Они вели себя шумно, но доброжелательно.
Выйдя из городских стен, мы оказались на Сионской горе. Гид повел меня в Сионскую горницу Тайной Вечери. Она наверху, а под ней Гробница Давида, чтимая и евреями, и мусульманами, сейчас в ней синагога. Рядом еще несколько зданий. Здесь происходила не только Тайная Вечеря, но и Сошествие Святого Духа на апостолов, здесь после Воскресения Христа жил с Божией Матерью Её нареченный сын Иоанн Богослов.
И становится понятным, почему на Тивериадском озере он, увидев на берегу Христа, не бросился вслед за Петром в воду, а спокойно подплыл с другими на лодке. «Это уже в третий раз явился Иисус ученикам Своим по Воскресении Своем из мертвых» (Ин. 21, 14). Похоже, что именно здесь Спаситель бывал в эти 40 дней у Божией Матери. Здесь совершилось Её Успение.
Не однажды и здесь, и в других священных местах несколько раз претерпевшего тотальные разрушения Иерусалима мне говорили: «Это было здесь», опираясь только на предания. Голос историка во мне подсказывал: «Это было где-то здесь». Но Иерусалим не становился для меня менее священным.
С Сионской горы мы направились к воротам Святого Стефана, около которых был забит камнями первый христианский мученик, перешли шоссе и оказались в Гефсимании, у древней церкви. Сохранилась только нижняя её часть и подземная крипта, где была положена усопшая Божия Матерь и где через 3 дня Её уже не нашел Фома. Справа от лестницы, ведущей вниз, гробница родителей Богоматери Иоакима и Анны, а слева Иосифа Обручника. Как сказал гид, гробницы не вскрывались. Перед входом скала, о которую якобы опирался Спаситель во время Моления о чаше. Но, если сравнить свидетельства синоптиков, это кажется маловероятным (думаю, картина Перова в Третьяковской галерее ближе всех к истине). Сказать правду могли бы несколько корявых маслин, остаток Гефсиманского сада, которым по 2000 лет, но они молчат. Однако то, что Спаситель устраивался на ночлег под открытым небом, молился вблизи могил Своих родных, говорит душе о многом.
Уже смеркалось, более 8 часов мы ходили почти без отдыха. И добрый гид меня, уже полуживую, довез до гостиницы на такси. Мы трогательно простились, и я так благодарна ему за этот щедрый день.
Следующий день, собственно, был уже последним, четверг почти весь ушел на дорогу. Ожидая водителя, который должен был отвезти меня на аэродром, я боялась выходить и заблудиться: недаром считается, что в Иерусалиме 170 улиц и улочек. Если бы я не прошла впервые по городу с гидом, я бы ничего не поняла, но для души этот последний третий день, который я провела в Священном Городе одна, был, пожалуй, самым важным.
Утром я пришла ко Гробу Господню. Постояла на коленях у Камня Помазания, потом в Кувуклии… От Храма, от Голгофы идет большая улица, сохранившая старинное название Виа Долороза – Скорбный Путь, по которому Спаситель прошел от места осуждения и бичевания до места казни. На фотографиях в путеводителях это строгая улица, иногда с изображением толпы паломников, католической процессии каждую пятницу, а также католических часовен или памятных знаков, отмечающих 14 эпизодов этого страшного пути. (Их изображения присутствуют на северной и южной стенах едва ли не всех католических храмов.) Как и все паломники, я вышла из Храма и пошла по Виа Долороза не со Христом, а как бы навстречу Ему. Точно ли улица соответствует тогдашней дороге, сказать трудно, но, скорее всего, всё же это «где-то здесь». И, дойдя до первой остановки, я прошла эту непрямую улицу мысленно со Христом, глядя только под ноги. По перепадам дороги идти где труднее, а где легче. Недаром Предание говорит, что по пути Христос падал трижды. По дороге я заходила в часовни и храмы на остановках, и всё это среди базара! У Храма еще стараются торговать свечами, иконами, сувенирами, а чуть дальше только еда, овощи, фрукты, лепешки, ковры – настоящий весьма красочный восточный базар!
Я вернулась в Храм. Огромное помещение, высокие своды, Голгофа на втором этаже здания… Здесь было Что-то, Что-то с большой буквы, здесь и воздух был другой, здесь был Бог.
Я, кажется, впервые изнутри разглядела Гроб Господень. Это маленькая пещера, у правой северной стены узкое каменное ложе, продолжение само2й стены, похожее, как мне показалось, на пристенные лавки в русских избах…
Я упала на колени, и мне вдруг стало страшно. Именно с этих камней, с жесткого, холодного, каменного ложа воскрес Спаситель…
Надо было уходить. Глаза застилало. Я встала, направилась к выходу мимо Камня Помазания и не приложилась. Христос воскрес!