Книжная полка

Книга посвящена истории высших учебных заведений Русской Православной Церкви: Санкт-Петербургской, Московской, Киевской и Казанской Духовных академий в один из самых важных и сложных периодов их развития. В центре внимания автора находятся направленные на решение духовно-учебных проблем реформы 1869 и 1884 годов, их разработка, проведение и результаты.

Быстротечное время уносит в жизнь вечную людей, которые, казалось, всегда будут рядом. Издана книга о знаменитом московском пастыре, священнике Глебе Каледе. Читая её, поневоле жалеешь, что не успел поучаствовать в её подготовке, ведь я знал отца Глеба лично и мог бы тоже многое рассказать об этом необыкновенном человеке.
Помню, как однажды в начале 90-х годов в наш храм позвонила по телефону матушка Лидия Каледа: «Благословите, мы к вам зайдем. Отец Глеб хочет у вас послужить». В приходе тогда только началась реставрация: храм еще не восстановили, не отделали, и он являл собой печальное зрелище. Иконостас был временный деревянный, совершенно простой, из разобранного шкафа с наклеенными бумажными иконами. И вот в церковь входит священник небольшого роста, но с необыкновенной харизмой, очень собранный, сосредоточенный. В тот день он сослужил мне как настоятелю. Тогда я еще не знал, что долгое время он был подпольным священником, что совершал литургию дома… В конце службы на запричастный стих происходит нечто для меня неожиданное. Отец Глеб подходит и говорит: «Отец настоятель, благословите проповедовать». Он выходит и рассказывает о Туринской Плащанице. В то время он серьезно занимался этой темой. Как настоящий ученый, он подошел и к изучению необыкновенного чуда Туринской Плащаницы.
Отец Глеб умел заразить своим интересом любого человека. Он стал служить в Ховрине регулярно, пока ему не дали приход в Крапивниках, и я был счастлив этому (сейчас понимаю, что счастлив, а тогда не понимал). Батюшка исповедовал, совершал требы, молебны, проповедовал. Своим собратьям-священникам он иногда, как опытный пастырь, делал замечания в самом конце службы, всегда по существу и кратко. Он ведь застал и тех священников, которые служили в прежние времена, поэтому действительно хранил традиции. Матушка пела на клиросе, и я был ей очень благодарен, потому что певчих не хватало. Батюшка близок мне тем, что подви2г на работу с заключенными. Рядом с нами на Выборгской улице находится следственный изолятор, и о.Глеб попросил нашего архитектора, ныне покойного Алексея Сергеевича Тихомирова, разработать проект иконостаса для тюремной камеры. Комнату выделили небольшую, поэтому иконостас разместили по её диагонали, престол сделали самый маленький, его обходили бочком, сразу за ним Царские врата, солея, амвон – всё очень компактно, чтобы сюда могли прийти из камер на службу заключенные. Устроили и купель для Крещения.
Отец Глеб рассказывал о том, как посещал камеры смертников в Бутырской тюрьме. Встречи с людьми, приговоренными к смертной казни, произвели на него необыкновенное впечатление. «Я видел совсем других людей. Я читал их личные дела, знал, за что они приговорены, но у многих в личной жизни произошел переворот», – говорил он. Встреча со священником в тюрьме может круто изменить жизнь человека. Поэтому-то он так хотел, чтобы эти встречи состоялись. «Я видел, что после Исповеди и бесед со священником на смерть шли совершенно другие люди,
у них даже глаза были иные», – рассказывал о.Глеб. Некоторых он крестил, вёл с заключенными переписку. Батюшка успел в этой жизни сделать для них очень много. Отец Глеб предлагал мне работать в Отделе по религиозному образованию и катехизации. Отдел надо было
поднимать, организовывать Рождественские чтения, а сотрудников не хватало… Он рассказывал о важности миссионерской работы, об истории миссионерского движения, о том, что2 предстоит сделать сейчас. Я, к сожалению, не мог ему помочь: необходимо было восстанавливать храм, и время не позволяло.
Мы с батюшкой виделись довольно часто, принимали участие в различных обсуждениях. С начала 1994 года он был членом редколлегии газеты «Лампада». Однажды разговор зашел о публикации, где утверждалось, будто бы Сталин в глубине души оставался очень верующим человеком, любящим народ. Так отец любит своих детей и по любви подвергает их наказанию. Батюшка возмутился до глубины души. Запомнилась одна его фраза: «Все мои пять первых духовников погибли в тюрьмах и лагерях».
Отец Глеб как был воином Христовым, с детства помогал священникам, находившимся в местах лишения свободы или просто нуждавшимся, так им и остался, убежденность, пламенность пронес через всю жизнь.
Даже когда прекратились гонения, он продолжал твердо отстаивать свою веру.
Я начал строить храмы, о.Глеб уже везде выступал, но стал тяжело болеть. Скорее всего, он знал, что болезнь его неизлечима, но относился спокойно, перенес несколько операций. В Знаменский храм приходила его матушка, благо она жила рядом, и дети… Его сын Кирилл, ныне настоятель храма во имя Новомучеников и Исповедников Российских в Бутове, помогал в алтаре, читал Часы, Апостол... Батюшка болел, уже редко служил у себя в Крапивниках, но я к нему всё равно обращался, звонил и просил послужить на следующий день. Такое повторялось три или четыре раза. После небольшой паузы он отвечал:
«Да, завтра я буду у вас служить». Сохранились снимки его служения у нас на Светлой седмице.
Мир отца Глеба в большей полноте открылся мне только после его кончины, когда я стал читать его мемуары в журнале «Альфа и Омега». Дневники ведут многие, но эти воспоминания написаны кровью. Самые тяжелые годы войны он пережил простым солдатом. Фронтовик, он был очень сдержанный и в то же время общительный, легко шел на контакт с людьми, всегда мог вступить в диалог с любой аудиторией. Каждое выступление его не просто проповедь, а напоено солью, очень мудрое. Огромный багаж его
личного опыта таков, что любая его тема – готовое выступление. Опытный лектор, он умел донести свою мысль до слушателей, читателей, был хорошим оратором.
Особо хочу сказать о книгах о.Глеба, особенно о «Домашней церкви». Уже когда его сыновья стали священниками и дочери тоже пошли по пути служения Церкви, я увидел в детях труд отца. Я видел пастыря, богослова, миссионера, апологета, защитника Церкви. Теперь же священник Глеб открылся мне и как отец: каждый раз, приезжая в их гостеприимный дом, я видел его домашнюю церковь. Атмосфера в их семье была очень намоленная. У батюшки шестеро детей, поэтому им выделили пятикомнатную квартиру на первом этаже на отшибе, на самой окраине Москвы. Матушка Лидия рассказывала, как они включали радио на кухне погромче, задергивали шторы и все тихонечко собирались, молились… Батюшка мудро приучал детей с детства ходить в храм, так он их подготовил к этой жизни.
Сам он был неприхотливым человеком, чуждым всякой славы, наград, его поглощала наука. Геолог, ученый, доктор наук, почетный член многих академий, он много путешествовал. Дочь о.Глеба игуменья Иулиания рассказывала, что работой он занимался и на отдыхе, дети не могли понять, почему папа не гуляет вместе со всеми,
а постоянно что-то пишет.
Я участвовал в отпевании о.Глеба в Высокопетровском монастыре. По долгу настоятельства часто бываешь на отпевании своих собратьев, но здесь всё было по-особенному. И скорбь была очень светлой. Как сказала матушка Лидия Каледа, вот он уже и дома.
Он везде торопился как пастырь делать то, к чему был призван; говорил о Христе не только как священник, но и как ученый-богослов. Есть фотография, которая удачно раскрывает его внутренний мир: батюшка, погруженный в глубокие размышления, запечатлен на горе в Греции, у камня, с которого проповедовал апостол Павел. Он всегда радовался. Первооткрыватель, он смотрел на мир с точки зрения его познания и, как верующий человек, помогал другим открывать для себя Бога, найти к Нему дорогу.

Протоиерей Георгий Полозов,
настоятель Знаменского храма в Ховрине