• Главная
• Журнал «Лампада»
• 2007 год
• Номер 52
• История. Михаил Доримедонтович Быковский (1801–1885). Начало пути

История. Михаил Доримедонтович Быковский (1801–1885). Начало пути

Михаил Доримедонтович Быковский, один из крупнейших русских зодчих XIX столетия, значительную часть своей жизни отдал церковной архитектуре. Несмотря на огромные заслуги мастера, его имя долгое время оставалось в тени более известных современников. Еще не так давно стиль, в котором работал Быковский, презрительно именовали «эклектикой» и не считали достойным внимания. Предпочтение отдавалось архитекторам классицизма и ампира (Баженову, Казакову, Жилярди, Бове и Григорьеву). Ныне, говоря о церковном строительстве, в первую очередь упоминают произведения Щусева или Бондаренко. Сочетание «русско-византийский стиль» заставляет вспомнить Константина Тона. В то же время многие знаменитые (не побоюсь этого слова) московские храмы и монастыри построены архитектором, о котором широкой публике мало что известно.
«Я родился, – пишет Быковский в своих записках, – в год коронации Александра I в воскресенье 29 октября 1801 года (как мне сказывала мать) на Плющихе в доме бывшего медника Григорьева». По семейному преданию, прадед М.Д. Быковского был польским шляхтичем.
Михаил рос в семье простой, благочестивой и при этом не чуждой в определенной мере художественного творчества. «Отец мой занимался столярным делом до самого переезда в Москву, где он присоединил к столярному и резное производство. Самоучкой он выучился правильно чертить планы, разрезы и профили иконостасов. Он был честен и добр, но нрава был неровного, грамоты не знал, и потому мать вела письменную часть его дел. Она любила рисовать, и я помню её работу: женскую фигуру, молящуюся на коленях, и образ Димитрия Ростовского. Она не могла развить свои способности, потому что отец не любил, чтобы она отвлекалась от хозяйственных дел».
До пятнадцатилетнего возраста Михаил жил и обучался дома. Рисование и черчение ему преподавал архитектор Коптев, снимавший флигель в доме Быковских, живопись – художник Колосов. Михаил также изучал арифметику, географию, французский язык и латынь. Довольно рано он пристрастился к рисованию, научился разбирать чертежи. В записках архитектора в части, повествующей о детских годах, мы читаем: «8-ми лет я начертал план моего заграничного домика, где стал бы жить и принимать странников. Исполнить эту мечту я находил возможным, приобретая деньги, раскрашивая лубочные картинки».
Пятнадцати лет Михаила Быковского отдали в обучение уже известному тогда архитектору Дементию (Доменико) Жилярди. Как это было распространено в те времена, архитекторские ученики постигали премудрости будущей профессии на деле: помогали своему учителю, вели надзор за строительством, составляли и копировали чертежи. Теоретическим дисциплинам уделялось мало внимания. Тем не менее такая школа давала неоценимый практический навык, ведь архитектор тогда являлся не только художником, составляющим планы и фасады, но также инженером, сметчиком и производителем работ в одном лице.
Довольно скоро благодаря своему таланту Быковский выделился из числа учеников Жилярди. В семнадцать лет он уже стал помощником архитектора. Под руководством Жилярди в 1817–1823 годах он работал на перестройке церквей в усадьбе Гребнево и в Котельниках, перестройке Останкинского дворца, грандиозном строительстве в имении Кузьминки. При непосредственном участии учителя Быковский получает первые заказы, завязывает деловые знакомства с Голицыными, Паниными, Орловыми и Орловыми-Давыдовыми, имевшие для него впоследствии большое значение.
К этому же времени относятся и первые самостоятельные работы Быковского. Большей частью это перестройки в уже существующих зданиях – жилых домах и флигелях. Сохранилось также свидетельство, что Быковский строил церковь в селе Хотькове Смоленской губернии, принадлежавшем графу Николаю Петровичу Панину.
В 1824 году умирает отец архитектора. Незадолго до этого он был вынужден продать дом, чтобы расплатиться с долгами. Михаил, оставшись за старшего в семье, берется продолжать дело отца, занимается изготовлением иконостасов, не прерывая архитектурных занятий. Чтобы получить еще хоть какой-нибудь заработок, он «рисует на камне, рисует карандашом и акварелью портреты, пейзажи, перспективы комнат; пишет декорации, устраивает панораму, дает уроки рисования фигур, цветов, пейзажей и перспективы и принимает к себе молодых людей для обучения архитектуре». С 1823 года Быковский преподает в Московском дворцовом архитектурном училище, причем официальное на то разрешение получает только два года спустя.
Переломным для Михаила Быковского можно назвать 1829 год, когда был сделан решающий шаг на пути к будущему творческому и служебному росту. Несколько ранее Жилярди направил письмо ректору Петербургской Академии художеств А.А.Михайлову. В нём он писал:
«Милостивый государь Андрей Алексеевич... основываясь на понятии, которое Вы имеете обо мне, я смею поручить Вашему покровительству моего ученика Быковского; прошу Вас покорнейше обратить на него внимание Ваше и содействовать ему в предпринятом деле: он исполнен дарований в высокой степени, но, будучи связан его званием, не может увеличить круга его занятий и, следовательно, ни оказать своей силы, ни принесть возможной пользы; вспомоществуя ему, Вы обяжете его на всю жизнь, дадите новый знак справедливости Вашей и усилите то глубокое почтение, с каковым я имею пребыть навсегда Вашим, милостивый государь, покорнейшим слугою,

1828 год октября 19.
Доминик Жилярди»

В 1829 году, рассмотрев представленные Быковским работы, а также учитывая аттестацию, которую дал своему ученику Жилярди, Совет Академии художеств постановил избрать Быковского «назначенным в академики».
Надо сказать, что звание академика в XIX веке значило не так много, как теперь, – оно было ниже звания профессора. Для его получения требовалось выполнить специальную программу, обычно представлявшую собой проект какого-либо здания. Проекты эти были отвлеченными, к реализации не планировались, на их примере архитектор демонстрировал всё свое умение и навыки. Если Совет Академии признавал программу выполненной на должном уровне, её автору присваивалось звание академика. Таким образом, академик того времени соответствовал скорее современному доктору наук. Звание же «назначенного» представляло промежуточную ступень и сейчас получило бы именование «кандидата».
Вместе с избранием в «назначенные» Быковский получил программу «сделать полный проект карантина на морском берегу на 250 человек». Работа заняла два года. Проект был представлен 11 октября 1831 года, и Быковского решением Совета Академии художеств удостоили звания академика архитектуры.
Это событие резко изменило судьбу мастера и открыло ему широкие перспективы. Быковского принимают в Московское дворцовое архитектурное училище на действительную службу (а не по найму, как раньше), год спустя он становится членом Конференции (то есть Совета) училища, а в 1836 году назначается директором училища. Кроме того, после смерти архитектора Осипа Бове в 1834 году Быковский наследует должность чиновника особых поручений при московском военном генерал-губернаторе Д.В.Голицыне.
В 1830-е годы Быковский получает всё более крупные заказы. Он производит перестройку дома Полторацкой на Большой Калужской улице под Мещанское училище (ныне Ленинский проспект, здание Горного института), приспосабливает дом А.И.Остермана-Толстого для нужд Духовной семинарии, перестраивает ряд частных домов.
Одной из наиболее значительных работ Быковского в этот период является строительство Купеческой биржи в Москве. Архитектор составил, учитывая пожелания заказчиков, несколько проектов. Московское купечество долго не могло определиться с местоположением здания. Предполагалось поставить его в Китай-городе, на месте Яблочного сада за Ильинскими воротами (где ныне стоит Политехнический музей), даже на Красной площади прямо за собором Василия Блаженного. Видимо, именно для последнего варианта Быковский разработал весьма торжественный проект в духе классицизма, отдаленно напоминавший знаменитую Биржу на стрелке Васильевского острова в Петербурге. Но, поскольку за пределами Китай-города подходящего участка найти не удалось, было решено возводить Биржу на Ильинке. В журнале «Московский телеграф» писали: «Место, конечно, не очень удобно для изящного строения, но здесь более имели в виду пользу, нежели красоту».
Осуществленное здание (ныне оно перестроено) оказалось полной противоположностью первоначальному проекту. Фасады Биржи были камерны и нейтральны, место торжественного колонного портика заняла ажурная галерея на тонких металлических столбах. Впервые в творчестве Быковского стали проявляться характерные индивидуальные черты, например мотив огромного крыльца входа, придающего всей композиции особую выразительность.
В середине 1830-х годов зодчий проектирует собственный деревянный дом близ Красных ворот. А в 1835 году начались работы по созданию одного из самых известных произведений Быковского – усадьбы Марфино.