Проповедь. Неделя о Страшном Суде

Дневное евангельское чтение Недели о Страшном Суде продолжает готовить нас к Великому посту. Оно говорит нам еще об одной составной части великопостного делания, без которого не только наш пост, но и вера наша может оказаться бесплодной. Господь Иисус Христос настойчиво призывает нас совершать конкретные поступки милосердия: питать алчущих, одевать неимущих, посещать больных и заключенных, вводить в свои дома обездоленных. Всех не сотворивших милости Господь отсылает от Себя, называя их страшным именем проклятые (Мф. 25, 41).
Для многих из нас такое напоминание кажется излишним, мы и так знаем, что следствием веры православной является доброделание. По широко распространенному мнению, верующий человек – это тот, кто, в отличие от других людей, умеет совершать поступки милосердия. Однако в сегодняшнем призыве к доброделанию имеется своя особенность. Он звучит не сам по себе, а оказывается включенным в круг недель, приготавливающих христиан к Великому посту. Поэтому мы вправе задаться вопросом: какую же связь имеет доброделание с общей целью и содержанием Святой Четыредесятницы – временем по преимуществу аскетического подвига?
Мы знаем, что во время поста христианин должен хранить себя от тщеславия, от самонадеянности и от тайного ожидания благодатного вознаграждения. Сохранение от самомнения требует постоянного внимания к самому себе. Однако даже самый тщательный и непрестанный самоконтроль далеко не всегда приводит к желаемым результатам. Уберечь себя от тайного тщеславия во время поста бывает очень нелегко. Вот здесь-то и может прийти на помощь христианское доброделание, живое обращение к человеческому горю. Ведь когда мы, отрываясь от самих себя, соприкасаемся с конкретной человеческой бедой или несчастьем, становимся соучастниками чьего-то тяжелого горя, тогда то, что происходит в нас самих, отходит на второй план, замолкает и умаляется. Когда мы приобщаемся к чужому страданию и всецело погружаемся в чужую беду, тогда вся наша суетная гордыня кажется нам ничтожной по сравнению с бедствиями и горестями бытия человеческого. Что такое недостаток средств рядом с бедствием многодетной семьи, которая оказалась на улице после того как пьяный хозяин, уснув с зажженной сигаретой, сгорел вместе с домом. Что такое переживание по поводу недостаточно высоких отметок у ребенка в школе по сравнению с многодневным исчезновением ребенка из дома. Кто-то горюет из-за частых простуд, а кто-то мечтает научиться ходить без костылей. Видя рядом с собой настоящее горе, мы начинаем испытывать жгучий стыд не только за свое мелкое тщеславие, но и за свое благополучие; недавно оно казалось нам ущербностью и мы смели роптать на свою долю.
Святая Церковь Христова настаивает на доброделании именно во время Великого поста потому, что наши поступки милосердия не только облегчают чью-то тяжкую участь, не только делают чью-то жизнь легче и светлее, они переключают внимание подвижника с себя на других и через это незаметно освобождают его от эгоистичной самости. Волна любви, возникающая в нас при нашем соучастии в чужой беде, наполняет нас Божественной жизнью, одухотворяет, воодушевляет и далеко отгоняет от нас душевные страсти, очищает нас от их пагубного и назойливого действия.
Почему же тема доброделания тесно переплетается в Евангелии с темой кончины мира и Второго пришествия Христова? Ведь, казалось бы, призыв к милосердию не очень вдохновляет нас при напоминании о том, что земля и все дела на ней сгорят (2 Петр. 3, 10).
Дело в том, что даже в доброделании, как и в иной христианской деятельности, имеется своя опасность. На примере фарисея и старшего сына из притчи о блудном сыне мы уже2 убедились в том, что религиозный труд может приобретать богопротивный характер и отдалять человека от любви Божьей. То же самое может происходить и с доброделанием. Если христианин растворится в нем до полного забвения главной цели человеческого существования, то вряд ли он принесет себе этим пользу. Само доброделание при утрате памяти смертной может приобрести характер возбужденной, хаотичной и разбросанной деятельности. Когда одна еврейская женщина возлила Иисусу на голову дорогостоящее миро, то некоторые из учеников говорили между собою: к чему сия трата мира? Ибо можно было бы продать его... и раздать нищим (Мк. 14, 4–5). Вознегодовавшие ученики, вероятно, ожидали одобрения их чувств Спасителем. Однако Христос неожиданно берет под Свою защиту эту легкомысленную «расточительницу»: «Оставьте ее; что2 ее смущаете? Она доброе дело сделала для Меня. Ибо нищих всегда имеете с собою и, когда захотите, можете им благотворить; а Меня не всегда имеете» (Мк. 14, 6–7). Этими словами Спаситель предупреждает Своих последователей о том, что дело сохранения себя в евангельской истине есть дело первостепенной важности и что эта задача ничуть не уступает по своей значимости христианскому доброделанию, а в иных случаях даже превосходит его. Действительно, Христос говорит нам, что от дел милосердия зависит целиком и полностью наша вечная участь. Но, включая призыв к милосердию в общую беседу о Втором пришествии, Евангелие тем самым устанавливает соразмерность и согласованность всех частей христианского делания, из которых слагается наше спасение. Так, если мы всегда будем помнить о Втором пришествии и о Страшном Суде, но при этом, будучи поглощенными ожиданием конца, упустим из виду конкретные дела милосердия, то вряд ли приобретем любовь, без которой никто не увидит Бога. А если предадимся с воодушевлением делам любви, но забудем о скоротечности и суетности всего на земле происходящего, о памяти смертной, то наше доброделание приобретет душевный, а не духовный характер и нисколько не приблизит нас к Богу.
«Всему свое время, и время всякой вещи под небом... время молчать... время любить», – написано в книге Экклезиаста (Эккл. 3, 1–8). Время молчания, то есть время уединения и мысленного стояния на Cуде Божием, не менее необходимо в христианстве, чем активное и беспрерывное доброделание. Оно не только возвращает нас с поверхности окружающей жизни в глубь самих себя, но и напоминает о конечности всего на земле происходящего и этим очищает нашу любовь от душевной экзальтации. Так, от мытарева покаяния к делам любви и милосердия, от доброделания к памяти смертной, от памяти смертной вновь к покаянию и молитве мы должны совершать свое шествие к радостным и светлым дням Воскресения Христова. Евангельские чтения приготовительных недель задают нам направление нашего великопостного движения. Они являются своеобразными дорожными столбами, указывающими нам путь к Небесному Иерусалиму, к вечной и несмолкаемой Пасхе Господней. Аминь.

Настоятель храма во имя преподобного
Сергия Радонежского в Бусинове
протоиерей Симеон Лев

***
Что бы в жизни ни ждало вас, дети:
В жизни много есть горя и зла,
Есть соблазна коварные сети
И раскаянья жгучего мгла,

Есть тоска невозможных желаний,
Беспросветный, нерадостный труд
И расплата годами страданий
За десяток счастливых минут –

Всё же вы не слабейте душою,
Как придет испытаний пора,
Человечество живо одною
Круговою порукой добра!

Где бы сердце вам жить ни велело:
В шумном свете иль сельской тиши –
Расточайте без счета и смело
Вы сокровища вашей души!

Не ищите, не ждите возврата,
Не смущайтесь насмешкою злой.
Человечество всё же богато
Лишь порукой добра круговой.

Стихотворение безвестной монахини
Новодевичьего монастыря,
сохраненное М. Цветаевой

Журнал «Лампада»

Объявления

Задайте нам вопрос

Проповедь. Неделя о Страшном Суде