Вечная память. Воспоминания о протоиерее Николае Парусникове (12.11.1947 – 20.10.2004)

Я познакомился с Николаем Вадимовичем в 1982 году, еще до его рукоположения во диакона. Тогда этот молодой красивый человек трудился в музыкальной редакции «Журнала Московской Патриархии» и в Издательском отделе Московского Патриархата. Как раз в 1981 году отдел переехал в новое здание на Погодинской улице, и я, еще не будучи сотрудником, фактически мальчишка после школы, стремился проводить там всё свободное время. Уже около двух лет я был знаком с архиепископом Питиримом (Нечаевым; с 1986 года митрополит Волоколамский и Юрьевский), который был главным редактором «Журнала Московской Патриархии» и Председателем Издательского отдела Московского Патриархата с 1963 по 1994 год.
Атмосфера в отделе царила очень дружная, в этот круг общения входили как молодые сотрудники издательства, так и все, кто помогал Владыке на службе, то есть иподиаконы. Мне тогда было 17 лет, Николаю Вадимовичу – 35 лет, но в непринужденной атмосфере общения стирались все возрастные границы. Мы обменивались впечатлениями об окружающей жизни, много спорили, для нас не существовало закрытых, запретных тем. До поступления в Издательский отдел Николай Вадимович работал инженером на крупном предприятии и снискал всеобщее уважение не только своим возрастом и опытом, но и открытостью души. Он выделялся своей образованностью, культурой и очень веселым характером. В 1983 году Николай Вадимович был посвящен в стихарь, потом рукоположен во диакона, вскоре стал старшим диаконом храма в честь Воскресения Словущего на Успенском Вражке, расположенного тогда еще на улице Неждановой (сейчас это вновь Брюсов переулок). Впрочем, в просторечии храм и тогда все называли Брюсовским. Отец Николай обладал прекрасным голосом, музыкальным слухом, знанием хоровой и классической музыки.
В Москве в те годы действовало не более пятидесяти храмов, фактически в каждом из них пребывала одна из чтимых святынь. Списка их никто не составлял, он хранился в памяти каждого православного москвича. На праздник иконы «Взыскание погибших» все устремлялись в Брюсов переулок, в храме было не протолкнуться, на Иверскую – в Сокольники, на «Скорбящую» – на Ордынку. Все, особенно молодые прихожане, друг друга знали; думаю, они помнят прекрасные богослужения, украшением которых был голос отца Николая. Отец Николай очень ответственно относился к богослужению и требовал такого же рвения от нас, иподиаконов. Не грубо, но довольно твердо он призывал нас к порядку, приучал к благоговению в алтаре. С особым трепетом он готовился к совершению литургии.
В те же годы Маргарита Сергеевна Парусникова, мама отца Николая, взялась помогать мне, студенту второго курса автодорожного института, по математике. Здесь я впервые познакомился с настоящей православной семьей. За огромным столом собирались отец Николай, его матушка Ольга, мама Маргарита Сергеевна, дети.
После общей молитвы все садились за стол, велась неспешная беседа. Когда говорила Маргарита Сергеевна, все замолкали, все также прислушивались к отцу Николаю...
Семья эта удивляла не только своим укладом, но и многочисленностью. Когда мы познакомились, у батюшки было шесть детей: три сына и три дочери. Затем, уже на моей памяти, родилась младшая дочь Ксения. Все они стали для меня близкими людьми. Тогда такие семьи были большой редкостью, не у всех священников было и по пятеро детей. Семейство Парусниковых запомнилось всем сотрудникам Издательского отдела прежде всего участием в Рождественских и Пасхальных концертах. Отец Николай садился за рояль, дети играли на музыкальных инструментах, и все вместе хором исполняли различные произведения.
Атмосфера большой патриархальной христианской семьи произвела на меня неизгладимое впечатление.
Я тогда не думал, что когда-нибудь придется самому читать над Маргаритой Сергеевной канон на исход души. Она ушла в мир иной в 1997 году, когда отец Николай находился в больнице, где его готовили к операции на сердце, и не мог быть у постели своей умирающей матери. Поэтому мне как близкому другу семьи пришлось выполнить эту нелегкую миссию…
Через несколько лет после принятия Николаем Вадимовичем диаконского сана ко 2-й половине 80-х годов в храме Воскресения Словущего сложился совершенно уникальный круг пастырей, объединенных и дружбой, и своим отношением к Церкви, к богослужению, в который входили ныне покойный отец Геннадий Огрызков и ныне здравствующие протоиереи Владимир Ригин и Артемий Владимиров. Неотъемлемой частью этой пастырской семьи был и протодиакон Николай Парусников. Все вместе они являли собой лицо Брюсовского храма того времени. Благодаря митрополиту Питириму и этому кругу священников храм стал одним из лучших в Православной Москве. Как в служебное, так и во внебогослужебное время эти пастыри привлекали к себе церковную молодежь. Неслучайно отец Геннадий, отец Владимир и отец Артемий сами потом дали жизнь нескольким православным общинам.
Такой же приход сложился и вокруг отца Николая, когда в конце 1991 года он был рукоположен в сан священника и в 1992 году назначен настоятелем Введенского храма. Вспоминается, что, когда я приезжал к нему в гости, церковь только восстанавливалась, в ней была куча перегородок. Пришла мысль: как же будет здесь служить отец Николай... Несколько лет спустя Господь судил и мне помогать отцу Николаю в этом самом храме.
Наиболее близко нам пришлось общаться последние пять лет, когда я после семи с половиной лет служения в Подмосковье оказался в Москве и отец Николай попросил меня помогать на службах в храме Святой Троицы у Салтыкова моста. После операции отцу Николаю было сложно
самому одновременно и служить, и исповедовать. Но как бы плохо ни было здоровье, он всегда стремился к совершению Божественной литургии и к пастырскому окормлению своих многочисленных духовных чад, которые, надо сказать, иногда буквально доводили его до изнеможения.
Навсегда в памяти останется последняя встреча год назад в праздник Покрова Пресвятой Богородицы, когда отец Николай вновь оказался в больнице. Зная о его глубоком почитании Божией Матери, мы со священником Александром Амелиным в этот день решили съездить причастить его. Чтобы доставить радость отцу Николаю, мы привезли с собой епитрахиль и поручи, и он стал соучастником литургии, совершённой в этот день без него. Мы взяли большую частицу агнца, которым причащаются священники, разделили ее на три части, двумя частицами причастились сами, а одну, смоченную кровью Господней, положили в дароносицу и принесли отцу Николаю. Конечно, он был очень слаб, но встретил нас с удивительной радостью. Я возложил на него епитрахиль, помог повязать поручи, и он в последний раз в своей жизни причастился Святых Христовых Тайн. Причастившись, батюшка тотчас спросил, есть ли у меня еще запасные Святые Дары. «Пройдись по всему отделению реанимации и спроси, кто желает исповедоваться и причаститься», – буквально приказал он. Это было так похоже на отца Николая: даже на смертном одре он не переставал заботиться о других страдающих людях. Звоня из больницы, он просил помолиться о преставившейся накануне женщине, которую не знал лично, но услышал, что она была верующей.
Известие о кончине отца Николая после чудесного нашего общения на Покров прозвучало для меня 20 октября, как гром среди ясного неба.
Все были буквально подавлены горем. Но батюшка по своей любви и после смерти нашел способ утешить всех нас. Надо заметить, что отец Николай очень не любил суеты и спешки, которыми иногда отличался и я сам, и многие другие, в том числе и староста храма Анатолий Васильевич. Часто, заходя в трапезную, отец Николай садился на ближайший ко входу стул. И почти всегда Анатолий Васильевич уговаривал его пересесть на более почетное или удобное место. «Толя, не суетись», – неизменно звучало в ответ. И вот на погребении батюшки, когда гроб на длинных полотенцах уже опустили в могилу, Анатолию Васильевичу показалось, что гроб стоит недостаточно ровно и надо вмешаться и поправить: «Давайте чуть-чуть приподнимем».
И тут полотенце рвется! Мне словно послышалось: «Толя, не суетись!» Всем стало понятно, что отец Николай уже из иного мира дает нам знак: «Не
суетитесь, всё в порядке, я с вами».
Вот уже год, как его не стало. Чувство уныния, всегда посещающее при потере близкого человека, сменилось непередаваемой уверенностью в том, что он находится рядом. Я думаю, что Господь по молитвам отца Николая сохраняет и умножает приход. Новым настоятелем храма стал наш общий друг игумен Алексий (Вылажанин), который возглавлял облачение отца Николая в последний путь. Думается, что отец Николай и в ином мире остается пастырем, молящимся о нас. Он поддерживает нас, переживает за наши неудачи, радуется нашим маленьким успехам. В этом и заключается милость Божия, что, забирая от нас праведников, Господь приближает их к Себе, и, молясь у Его Престола, они помогают нам в каждодневной жизни.