Паломничество. За тридевять земель

В июле 2005 года Сергей Чигалевский и Дмитрий Фомичев совершили паломничество в этот самый труднодоступный монастырь. Предлагаем читателям «Лампады» отрывки из их путевого дневника.

Кожеезерский Богоявленский монастырь был основан в 60-х годах XVI века. В то время здесь на озере Коже в полном уединении проживал пустынник Нифонт. В 1565 году к нему пришел бывший пленный казанский царевич Турсас Ксангарович, принявший Православную веру под именем Сергий, позже постриженный в монахи с именем Серапион. Слава о подвигах пустынников распространялась быстро и привлекала к ним других иноков, ревнующих о духовном совершенстве. Видя умножение братии, Нифонт поручил их Серапиону, а сам отправился в Москву для сбора пожертвований и за разрешением на устройство монастыря. Здесь Нифонт вскоре скончался и был погребен в одном из монастырей Первопрестольной. Затем с просьбой об устроении монастыря и пожаловании ему земли в столицу отправился Серапион.
В 1585 году царь Феодор Иоаннович пожаловал монастырю грамоту об отводе земель, а митрополит Дионисий благословил устроение обители.
Кожеезерский монастырь процветал почти два века. Некоторое время игуменом монастыря был будущий Патриарх Никон. Он превратил Кожеостров в полуостров, соединив его с берегом земляной дамбой. Однако вскоре различные неустройства и частые пожары привели монастырь в запустение. В 1758 году обитель приписали к Спасо-Преображенскому монастырю, а в 1764 преобразовали в простой приход, да и тот потом приписали к Прилуцкому приходу. Возрождение Кожеезерского монастыря началось в 1851 году. По указу Святейшего Синода он был сначала приписан к Николаевскому Корельскому монастырю, а затем в 1853 году стал самостоятельным, в нем введен общежительный устав. Основной целью возобновления монастырской жизни была борьба с расколом, свободно распространявшимся на севере России.
В то время в обители было шесть храмов, в том числе два каменных: в честь Успения Пресвятой Богородицы с двумя приделами и во имя святого
Иоанна Предтечи, переделанный из часовни над гробницами преподобного Серапиона и первого игумена монастыря Авраамия. Мощи их почивают под престолом Предтеченской церкви.
В деревянной церкви в честь Богоявления Господня под спудом покоятся нетленные мощи преподобного Никодима Хозьюгского. Остальные храмы были освящены в честь Благовещения Пресвятой Богородицы, Преображения Господня, апостола и евангелиста Иоанна Богослова.
В 1918 году монастырь был захвачен Красной армией. Игумен Арсений и несколько иноков погибли от рук большевиков. Через несколько дней в монастырь вошла Белая армия, расстрелявшая всех красноармейцев. После этого остатки монастырской братии ушли с Белой армией за границу.
На месте монастыря возникла коммуна, а затем здесь разместился Кожпоселок – поселение для ссыльных, расформированное в 1954 году.
В 1998 году сюда из Оптиной пустыни пришли двое монахов и послушник. Только ему,  нынешнему настоятелю монастыря иеромонаху Михею, и суждено было выдержать скорби и трудности отшельнической жизни, остальные иноки покинули Кожозеро. Подвизаются здесь также иеромонах Елисей, иеродиакон Амвросий и послушник Андрей. Мало кто из приходящих сюда смог выдержать тяготы и лишения: отсутствие электричества, центрального отопления, отдаленность от населенных мест (до ближайшего поселка 84 км по бездорожью).

Составил Денис Туранский:

13 июля. Нименьга.
6.35 Добрались до автобазы. Но тут нам сообщили, что с транспортом возможны  проблемы – все сейчас на тушении пожара…
9.53 Нименьгская вахта. Лесовоз высадил нас у начала тропинки до монастыря. Она помечена красными метками, так что, надеюсь, не заблудимся.
3.00 ночи. Слава Богу, дошли. Шли вдвое дольше обычного, так как пришлось сделать три больших привала. Самое тяжелое было идти через болота, когда под собственным весом и весом рюкзака проваливаешься по щиколотку или по колено. Через несколько минут такой ходьбы ноги буквально отваливались. Часам к одиннадцати ночи вышли к перешейку. Поражают размеры озера: несколько километров в ширину и десятка два в длину.
От монастыря нас отделяла водная гладь шириной почти в километр. Разожгли сигнальный костер, но, похоже, братия в это время уже отдыхает, и мы решили переночевать у костра. Вскоре  стало ясно, что это почти нереально – заедят комары, которые уже не обращают внимания на репелленты. Часа в два ночи заметили  туристов из Иванова, сплавляющихся по озеру на надувном катамаране. Они согласились нас перевезти не до самого монастыря, а на полуостров. Что же, и на том спасибо. Где-то полчаса пришлось пробираться через заросли. Келейный корпус оказался закрыт, но мы достучались. Дверь нам открыл иеродиакон Амвросий, который напоил нас травяным чаем и угостил оладьями, после чего мы буквально провалились в сон.

14 июля
Разбудил нас иеромонах Елисей. Под руководством отца Амвросия мы взялись за приготовление обеда. Впервые в жизни пришлось резать живую рыбу, которой здесь вдоволь водится в любое время года. Отец Амвросий даже пошутил, что основные фрукты здесь – это сиги, налимы и лещи. Остальные продукты завозят зимой на снегоходах.
Отец Елисей определил мне послушание в трапезной. В принципе готовить на пять человек не очень сложно, тем более, что для этого здесь есть даже газовая плита, баллоны с газом тоже завозят по зимнику.
Во время трапезы время от времени приходилось вставать из-за стола и прогонять лошадей, заходивших в келейный корпус в поисках спасения от оводов. Намного сложнее мыть посуду, особенно вечером. Выходишь к озеру, и тебя сразу облепляет несколько десятков мелких мошек. Но ничего, к этому быстро привыкаешь. Братия, например, уже не пользуется репеллентами…

15 июля
Завтра престольный праздник обители: день памяти преподобного Никодима Кожеезерского. По этому случаю сварили овощной суп (для разнообразия) из картофеля, геркулеса, горошка, маслин и зелени. Служили вечерню, пели на клиросе с отцом Амвросием. Радует, что и в этом монастыре сохранились лучшие традиции знаменного распева. Отец Амвросий сам уже не молод, ему где-то за пятьдесят, но голос у него по-прежнему высокий и чистый,  петь в унисон с ним очень легко.

16 июля
Утреню провели вместе с отцом
Амвросием, а дальше пришлось петь одному. Вначале ужасно волновался, поэтому немного фальшивил. Очень пожалел, что не прихватил с собою нот Валаамской литургии. После обеда так вымотался, что уснул и проспал вечерню. Обидно…

17 июля
Сегодня на лодке приплыли Владимир с супругой Галиной. Они живут на другой стороне озера, уже года полтора как переехали из Москвы. Забрались в такую глушь, где ближайший населенный пункт за 90 километров. Зачем? Загадка… Тяжело им здесь, особенно зимой, когда морозы доходят до –400, но живут же…

20 июля
Сегодня помогал отцу Амвросию печь хлеб. Довольно занимательное занятие, оказывается, не так уж и сложно. Пекли в печи в келье Сергея. Она отделена от нашей кельи тонкой фанерной перегородкой, так что у нас стоит запах свежего пшенично-ржаного хлеба. Здорово.

23 июля
В четверг покинули монастырь. Попрощались с отцом Амвросием, потом отец Елисей перевез на моторке прямо к домику лесника, сократив нам путь на 4 километра. Странно, но идти обратно оказалось гораздо легче, наверное, потому что рюкзак весил уже не 25 кг, а около 20. Переночевать решили в избушке у Виленьгского озера. Она очень маленькая: 2 на 3 метра, причем бо2льшую ее часть занимает лежанка, уютная и теплая, так что охотники ночуют там даже в морозы. А самое главное – там не было комаров. Утром вышли к дороге и легко договорились с водителем МАЗа. Но в самой Нименьге нас ждало разочарование: расписание поездов в интернете оказалось неправильным, очередной поезд до Обозерской прибывал только через двенадцать часов.
Скрасили наше ожидание два интересных случая. В местном магазине мне разрешили позвонить в Петербург, причем не взяли с меня ни копейки, хотя, понятное дело, из такой глухомани звонить удовольствие недешевое. А когда я шел обратно от поселка к станции, рядом со мною остановился УАЗик с пожилой супружеской четой, предложившей подкинуть до станции. Жаль, что такие люди остались только в глухих деревнях и поселках. Но, наверное, в этом и заключается необыкновенная красота и открытость русской души.

Дмитрий Фомичев